Книга Клинки города ярости, страница 63 – Юлия Арвер

* * *

Мы кружились в танце. Пронзительный голос Аталии Дамиан накрыл бальный зал, мягкие переливы музыки окутали нас, прижимая теснее друг к другу. Карие глаза Амира, самые красивые в мире глаза, смотрели с нежностью и любовью, а я не могла дышать от восхищения. Его лицо казалось идеальным, будто каждую черточку, каждую морщинку с особым вдохновением рисовал Творец. Сильные руки прижимали меня к его телу, и под зеленым кителем навира билось живое сердце…

— Я всегда буду помнить тебя, Гилие. – Губы Амира замерли, почти касаясь моих, пока шептали это простое признание. Наше дыхание смешалось, в груди разлилась грусть.

— Почему ты уходишь?

— Ты меня убила. Как я могу остаться?

На лице Амира проступили раны, из которых устрашающими ручьями потекла кровь. Она залила его глаза, окрасила губы в ужасающе алый. Амир захлебывался, хрипел, но не отпускал меня. В горле любимого бурлила кровь и толчками выплескивалась на подбородок. Кажется, она попала и на мое лицо.

— Я пыталась тебя спасти. Сделала все, что в моих силах, но не успела. Я не успела, милый… – Мои слова доносились будто сквозь вату. Я утирала его кровь руками, с дрожью размазывала ее по лицу и чувствовала, как кожа мертвеца холодит пальцы. Из груди рвался крик, но изо рта доносились лишь глупые оправдания.

— Я защищал тебя и умер для тебя. Ты виновата в этом. Только ты! Всегда ты! – кричал он мне в лицо, а кровь все выплескивалась и выплескивалась изо рта. – Ты погубила всех, кто тебя любил! Ты – смерть для каждого, кто хочет быть рядом! Проклятая ведьма!

— Я… я люблю тебя… люблю…

Я плакала и почти бессознательно водила руками по его лицу.

— Твоя любовь убивает, – отрезал Амир.

Чьи-то крепкие объятия дернули меня прочь от него, и я наконец смогла закричать и забиться в чужих руках.

— Тихо-тихо, малышка. Ты сейчас навредишь себе, – взволнованный голос Эрдэнэ ворвался в сознание, а мои руки оказались в его хватке.

— Пусти, – задыхаясь, приказала я. Из окон пробивалась тусклая утренняя серость, значит, мне удалось уснуть и проспать почти всю ночь.

«Твоя любовь убивает».

— Ты кричала и пыталась разодрать себе лицо, – сказал Эрдэнэ, поглядывая на меня с опасливой заботой.

Только тогда я почувствовала жжение на щеке. Мягко высвободив руку, потянулась к лицу и почувствовала, как запекло под пальцами. Неужели и вправду содрала кожу?

— Амир? – Единственное слово, и я сжалась в комок. Эрдэнэ с тяжелым вздохом притянул меня к груди. – И эти кошмары однажды уйдут. Твой разум успокоится, как и сердце.

— Я пережила смерть Беркута, переживу и смерть Амира. Но почему это так больно?

— Потому что мы живы. И пока ты чувствуешь боль, ты живешь. Спи, воевода. Я буду охранять твой сон.

Эрдэнэ крепче обнял меня, и я не стала сопротивляться, все еще слыша отголоски слов Амира. Вскоре наше дыхание выровнялось, и я, убаюканная запахом эфирных масел, вновь провалилась в поверхностный сон, на этот раз принесший лишь темноту.

Пасмурным утром Эрдэнэ уже не оказалось рядом, и даже его запах развеялся, будто и не было. На спинке кресла по-прежнему висел небрежно брошенный кафтан. Значит, не сбежал. Но где же он?

Я кое-как заставила себя подняться, ощущая, как от долгого дня в кровати стонет каждая косточка. Тяжесть в голове никуда не делась, но мысли прояснились. Я давала себе на скорбь всего день, и он прошел. Сегодня моя жизнь продолжится. Плевать, что сама я внутри словно выгорела дотла, но Нарам важнее моей несчастной любви.