Книга Клинки города ярости, страница 52 – Юлия Арвер

Я едва заметно оглянулась себе за спину и, разумеется, не увидела никого, кроме Брая. Игла мастерски выскользнула из экипажа и растворилась во тьме, вспоротой огнями в фонарях. Ей предстояла самая тяжелая работа: не только отыскать корпус Первой стражи, но и попытаться проникнуть внутрь. Она осознавала риск, на который шла, но согласилась на него ради Амира. И теперь мое сердце тревожно трепетало еще и за нее.

По обе стороны от внушительной двери несли караул два лакея, которые с легким поклоном открыли тяжелые створки. Стоило нам оказаться в роскошном холле размером с бальный зал, как навстречу выскочила услужливая девушка в темно-сером платье и белом переднике. Низко поклонившись, она забрала нашу верхнюю одежду. Даже Браю она отвесила глубокий поклон, отчего старик заметно смутился.

С наших подошв стекала грязь, в которую превратился растаявший снег, и оставляла грязные следы на идеально вычищенном мраморном полу. Шаги отдавались эхом в огромном зале, пока Иаким вел нас к одному из коридоров. Я старалась не вертеть головой по сторонам, краем глаза подмечая невероятной красоты барельефы на белоснежных стенах. Вот уж не зря дворец называли Белым – он сиял, словно выпавший за окнами снег.

Иаким провел нас по широкому коридору, не менее белоснежному, чем холл, к высокой двустворчатой двери, украшенной позолотой. От обилия золота рябило в глазах. Все во дворце казалось помпезным, казенным и чересчур… просто чересчур.

Зал приемов оказался овальной комнатой со светло-бежевыми стенами, расписанными золотыми узорами, и лепниной на потолке. Стрельчатые окна почти достигали потолка, в большом камине весело трещали языки пламени, а света в комнате было столько, будто наступил белый день. И лампы, и люстра, и три канделябра, выстроенных в ряд на большом овальном столе из светлого дерева, трепетали огнями. Мы с Тиром заняли два массивных стула напротив места императора – шикарного кресла с мягкими подлокотниками и резной спинкой, покрытой позолотой.

Брай остался за дверью, Иаким же откланялся и удалился. Наверняка помчался с докладом к цесаревичу. Я сцепила руки в замок перед собой, изо всех сил скрывая мелкую дрожь.

— Помни, о чем мы говорили утром, – прошептал Тир.

* * *

— Он, как клещ, незаметно присасывается к коже и пьет кровь, пока не высосет ее подчистую, – наставлял меня Тир. – Для всех Горислав – великодушный наследник престола, миролюбивый и даже слабый. Народ не видит в нем сильного правителя, зато искренне любит за доброту. Златояра, второго сына императора, не так чтят. Он вспыльчив и никогда не лезет за словом в карман. Однако Златояр куда честней и порядочней старшего брата. Однажды нам с ним довелось подраться, так вот этой дракой все и закончилось. Златояру не чуждо понятие мужской чести. Будь на его месте Горислав, меня и всю мою семью казнили бы, как собак. Цесаревич злопамятен и труслив. Любое неосторожное слово он может принять за унижение и мстить за него со звериной жестокостью. Мне известно о пяти случаях такой расправы, но уверен, их в десять раз больше.

— А что третий сын императора? Я слышала, младшие братья цесаревича метят на престол и мечтают свергнуть его.

— Велизар – соратник Златояра. Между братьями небольшая разница в возрасте, всего три года, поэтому они очень дружны с детства. Велизар тоже непрост, он умен и расчетлив, но вместе с тем Великий князь – рьяный борец за благо народа. Велизар выделил на строительство школ в бедных городках и деревнях деньги из личного содержания и даже сам учился на архитектора в Алмазной империи. Если Златояр выступит против Горислава, Велизар поддержит восстание, но их, увы, не поддержит народ. Горислава слишком любят, чтобы принять кого-то другого.