Книга Клинки города ярости, страница 50 – Юлия Арвер

— С-с-спасибо, – пролепетала я, унизительно вытирая нос рукавом.

Тир убрал руки с моих плеч и тяжело вздохнул.

— Возможно, я совершаю самую страшную ошибку в своей жизни, помогая тебе.

«Возможно», – подумала я, но вслух произнести не осмелилась, опасаясь, что Тир передумает. Отныне я зависела от его решения. Глупый бабник? Как бы не так!

Амаль

Лошади, запряженные в экипаж, нетерпеливо переминались и водили ушами. Ворота дворца закрылись перед нами, как перед нищими, просящими подаяние. Я нетерпеливо ерзала на мягком сиденье, то и дело касаясь боком Тира. Наконец он устал от нервных движений и крепко сжал мою руку, поделившись уверенностью и спокойствием. Ткань его белоснежной перчатки казалась холоднее льда. От Иглы и Брая, невозмутимо сидевших напротив, не укрылся этот жест. Красноречиво изогнутая бровь Дании говорила о ее неодобрении без слов. Я же не убирала руку, нуждаясь в поддержке. Тир, несмотря на тяжелую ночную сцену и не менее тяжелый утренний разговор, все еще стремился меня успокоить и помочь. Чудеса!

Четверо Беркутов, сидевших верхом на лошадях, со всех сторон обступили экипаж, не позволяя праздным зевакам приблизиться. Солдаты знали, зачем я искала аудиенции с цесаревичем, и отнеслись к моему плану с недоверием. Несмотря на то что Амир помог Эрдэнэ вытащить меня из плена и убил Айдана, он все еще оставался предателем в их глазах. Беркуты не отговаривали меня, но и чувств моих не одобряли. Уверена, каждый из них предпочел бы увидеть Амира на виселице.

Нам пришлось не меньше четверти часа мерзнуть в экипаже под взорами десятка караульных солдат дворцового полка, идеально вышколенных и одетых с иголочки. Я уже давно околела в кожаных сапожках и традиционном платье, поверх которого надела подбитый мехом черный кафтан, купленный мне сегодня по приказу Тира. Благо платок, впервые в жизни повязанный на голову, согревал уши. По словам Тира, обитателям дворца и всей знати Белоярова незачем знать, что будущая воевода Нарама выглядит как мальчишка.

* * *

— Здешняя публика оценивает исключительно внешний вид. Всем плевать, что у тебя внутри. Если не произведешь впечатления, тебя не станут и слушать, – сказал мне утром Тир.

— Мне плевать, что они думают обо мне. Уверена, дурная слава уже прибежала в Белояров вперед меня, – фыркнула я в ответ. – Меня интересует только цесаревич. Он слаб духом и телом. Думаю, мы сумеем вытрясти из него все, что нужно. Осталось только проникнуть на территорию дворца и провести туда Иглу. Она сумеет подступиться к корпусу Первой стражи.

— Кто сказал тебе, что цесаревич слаб? – изумился Тир.

«Мансур», – едва не выдала я, но вовремя исправилась.

— Слухи о его слабости ходят по всей империи. Братья жаждут отобрать у него трон.

Тир залился издевательским смехом.

— Цесаревич – самый хитрый лис из всех, кого мне довелось встречать. Вся его немощь – не более чем ширма. За ней прячется интриган, каких поискать. Как думаешь, почему он разъезжает с Первой стражей, а не с солдатами империи?

Я пожала плечами, тревожно сглотнув.

— Потому что он – глава Первой стражи. Эту должность доверил ему император. И это самый большой секрет империи, о котором кое-кому все же известно.

— А вы как оказались этим кое-кем?