Книга Клинки города ярости, страница 101 – Юлия Арвер

Карета остановилась перед неприметным длинным строением. Скорее всего, конюшня.

— Следуй за Ароном. Он все тебе объяснит, – приказал хозяин и покинул карету.

Я взглянул на мужчину с абсолютно равнодушным лицом и почтительно кивнул. Тот не удостоил меня и взглядом, лишь толчком в бок подал знак выметаться. Я кое-как выбрался наружу и втянул носом холодный вечерний воздух. Величественный дворец не вызывал ни любопытства, ни трепета. Меня не интересовало, зачем я здесь. Я ждал приказа.

— Разве тебе не любопытно, зачем тебя привезли во дворец императора? – тихо поинтересовался Арон.

Я покачал головой и опустил глаза. Отчего-то дышать с каждой минутой становилось труднее. Может, дело в морозном воздухе?

— Что ж, тебя и вправду хорошо натаскали. Пойдем, проведу тебя в баню.

— Кстати, Арон, каждый вечер пои его этой настойкой, а то выйдет из подчинения, а потом и помрет. – Хозяин неожиданно вернулся и бросил своему слуге пузырек с прозрачной жидкостью. Тот ловко поймал его на лету и коротко поклонился. – Первую порцию дай уже сейчас. Что-то мне не нравится, как тяжело он дышит.

Мой благодарный взгляд метнулся к хозяину. Если после снадобья мне станет чуть легче, я с готовностью вновь поцелую его сапоги.

* * *

Ночь и следующий день исчезли, подобно мареву. Меня отвели в баню, а потом коротко постригли и даже побрили. Самому держать бритву не позволили. Нерасторопный слуга хозяина зацепил лезвием расчесанную ранку на подбородке, отчего у меня долго не останавливалась кровь. Кажется, я смотрел на пропитанную алым тряпицу, которую прикладывал к порезу, и не мог оторвать взгляд. Сила внутри жаждала крови, стенала и рвалась, рычала и облизывалась.

Мне выдали неприметную форму прислуги – темно-серые брюки и такого же цвета рубаху, но разрешили оставить сапоги, в которых я прибыл. Они оказались мягкими, разношенными и позволяли ступать практически бесшумно. Спать пришлось на полу в подвале, отчего каждая косточка и мышца в теле отзывались болью.

Во сне меня вновь преследовал огонь и озлобленное лицо девки, которую я ненавидел до скрежета зубов. Плевать, кто она, но в сновидении я желал ей смерти, желательно мучительной и от моих рук. В чернющих глазах девицы плясали демоны, а на губах играла ядовитая усмешка. Все во мне рвалось к ней, чтобы свернуть шею, как курице. Но я, как и всегда, проснулся. Вернее, меня разбудил звук отворившейся двери.

В мою то ли темницу, то ли спальню вошел Арон. Он принес дымящуюся похлебку и рюмку с прозрачной жидкостью.

— Ешь, – приказал Арон, и я, конечно же, послушался.

Есть не хотелось, как и всегда. Кажется, мое тело разучилось ощущать что-то, кроме боли и гнева. Похлебка обжигала горло, но жидкость, которую я выпил после, окутала меня коротким умиротворением. Правда, уже через минуту оно сменилось знакомой злостью.

— Пойдем. Цесаревич хочет тебя видеть, – велел Арон, и я безропотно направился следом.

Он вел меня узкими темными ходами. Мы миновали коридор с несколькими темницами, в которых томились люди. Одна чумазая девица, кажется, даже всхлипнула при виде меня. Неужели я настолько страшен?

Миновав лестницу с крутыми ступенями, мы оказались в коридоре пошире, но таком же мрачном. По пути изредка попадались мужчины в темных одеждах, но на лице каждого я не прочел ничего, кроме равнодушия. Впрочем, ничего другого не выражало и мое собственное лицо.