Книга Клинки города ярости, страница 100 – Юлия Арвер

— Не извольте беспокоиться, Ваше Императорское Высочество. Этот лихомор послушен, как пес на привязи. Он исполнит любой ваш приказ, уничтожит любого врага. Он – идеальный клинок.

Мужчина хмыкнул и обратился ко мне:

— Любой приказ, говоришь, исполнишь? Поцелуй-ка мой сапог.

С этими словами он выставил правую ногу и выжидающе замер. Я безропотно опустился на колени и припал губами к начищенной до блеска коже.

— Послушный пес.

Не успела похвала слететь с его губ, как тот самый сапог, который я целовал секундой ранее, впечатался мне в лицо. Мир перед глазами закружился. Я едва не повалился навзничь, но устоял на коленях и холодно взглянул в глаза мужчине. Ничего внутри не дрогнуло, когда он бил меня. Это не поединок, я не должен драться и давать сдачи.

— И вправду послушный, – хмыкнул он. – А теперь следуй за мной и помалкивай. Ты ни в коем случае не причинишь мне вред, но убьешь каждого, на кого я укажу. Отныне ты – мой клинок.

Я с готовностью кивнул и последовал за мужчиной, не обернувшись на Арива. Меня не интересовало, куда мы направляемся. Я сосредоточился в ожидании следующего приказа.

— Не забывайте о снадобье, Ваше Императорское Высочество, иначе ваш клинок станет бесполезным и попросту умрет без него. В узких кругах такое состояние называют ломкой, и далеко не каждый выживает после него, – сказал нам вдогонку Арив.

О каком снадобье он говорил? Ах, снадобье… Каждый вечер во время ужина нас заставляли пить… что-то из небольших глиняных пиал. Я вспомнил об этом с трудом и тут же потерял мысль.

У двери, ведущей прямо из пыточной Арива, нас ждали трое мужчин в черных шинелях и еще один топтался у неприметной черной кареты, переставленной на полозья. Похоже, ехать нам далеко, да еще и по сугробам.

Моему новому хозяину открыли дверь, но он пропустил меня первым. Я тяжело плюхнулся на сиденье, вновь ощущая, как натянулась незажившая кожа на груди. По обе стороны уселись незнакомцы, сопровождавшие хозяина. Сам же он сел напротив. Куда делись двое оставшихся мужчин, меня не интересовало, но, судя по отдаленным голосам, они расположились на облучке. Ах да, кучера я не заметил, значит, им был кто-то из них.

Карета гладко скользила по сугробам, и время тянулось долго, очень долго. Кажется, я уснул с открытыми глазами. В голове клубилась блаженная пустота, но боль в теле не позволяла забыться окончательно. Изучающий взгляд хозяина почти не отрывался от меня, я же на него смотрел лишь украдкой – прямо не смел. Он уткнулся носом в меховую опушку своего пальто, двое мужчин по бокам грели ладони дыханием, я же невозмутимо сидел в легкой робе и не ощущал ни-че-го, кроме боли.

— Арон, помой его, прежде чем отправлять во дворец. От него так разит, что никакие миражи не помогут, – скривившись, приказал хозяин, и мужчина слева с готовностью кивнул.

Все трое поморщились от моего запаха, а я лишь почесал бороду и в который раз зацепил ранку на расцарапанной коже.

— И остригите его. Наверняка в волосах кишат вши, – добавил хозяин.

Если у меня перестанут чесаться голова и борода, я стану счастливым человеком. Еще бы избавиться от боли в теле, и можно жить дальше.

Мы ехали дотемна, и лишь под покровом зимней мглы въехали в большой город. Карета двигалась по узким улочкам, будто нарочно избегая широких мостовых. Я безразлично смотрел в окно, различая силуэты домов из светлого камня под шапками из снега. Карета поднималась вверх, отчего двигалась медленнее, и лошади тянули ее натужней. Неожиданно мы остановились. Послышались мужские голоса, скрип ворот, и карета двинулась вперед. Я рассмотрел высоченный белокаменный забор и железные ворота, у которых стояла темень, освещаемая лишь снежным покровом. Вдалеке горели огни величественного дворца, а на вершине каменной ограды – чаши огня.