Книга Змеи города роз, страница 99 – Юлия Арвер

Наместница не должна была узнать, что мы уже встречались. Она не должна была копаться в моем истинном прошлом, но почему-то я сам позволил ей это, раскрыв правду о первых проявлениях дара лихомора. Правда, умолчал, как сильно отец избивал меня за каждое из них, но этого ей никогда не узнать, как и кому бы то ни было. Воспоминания о боли и унижении я навечно оставил при себе.

Пока Амаль не знала, что перебежчик из Миреи и мальчишка, приносивший им хлеб, – один и тот же человек, мой слезливый рассказ о жестокости родителей оставался туманным вымыслом. Она, сама того не подозревая, влезла туда, куда не было входа даже Лире. Впрочем, у наместницы сегодняшней ночью появилось право лезть в жизнь, которую она сама же и спасла.

Лежа в траве рядом с Амаль, я вдруг понял, что злость утекла, будто вода из треснувшего кувшина. «Не убивайте его! Прошу!» Ее слова проросли в душе неожиданным чувством благодарности. Мужество, с которым наместница бросилась между мной и Шурале, казалось выдумкой. Разве могла высокомерная ведьма, совсем недавно грозившая очередной огненной пыткой, защищать меня своим телом? Но она защищала…

А после тепло улыбалась, вспоминая детство, и, кажется, прониклась ко мне симпатией. Общие воспоминания неожиданно сблизили нас. По крайней мере, я самодовольно так решил…

Однако сегодня Амаль вновь превратилась в себя прежнюю – властную наместницу воеводы, пронзающую меня презрительным взглядом черных, будто сама преисподняя, глаз. Моя гордость слишком болезненно на него реагировала, а ущемленное самолюбие вторило ей. Почему-то я наивно решил, что сегодняшняя ночь подтолкнула Амаль ко мне.

Лишь письму Лиры оказалось под силу снять мою нервозность и напомнить о любви девушки, считающей дни нашей разлуки. Она тосковала и ждала встречи, будто нас разделяли годы, а не недели. И ее ласковые слова вновь вернули мне душевный покой.

Вскоре я вернусь домой, к Лире, и выброшу из памяти проведенные в Вароссе недели! Только бы Амаль согласилась на предложение Тира. Стоит ей сказать «да», я тут же покину Вароссу, ведь письмо о подноготной наместницы и ее семьи уже на пути к старшему Ак-Сарину. Больше мне нечего делать в городе роз, пропахшем трупной вонью.

Гости, которых на праздник собралось никак не меньше полусотни, с гомоном расселись за три длинных дубовых стола, составленных буквой «П». Их топот, отражавшийся от мраморного пола, сменился звоном приборов. Члены совета с семьями, городская знать, целитель Гаян с супругой и, конечно же, воевода с сыновьями, облачившимися в парадную военную форму Белоярской империи! Хороша компания! И среди этой пестрой толпы устрашающими истуканами застыли солдаты наместницы, все как один нацепившие маски. Они рассредоточились вдоль стен, расписанных красочными пейзажами.

Я впервые попал в парадный зал, обычно запертый на замок. Яркие расписные стены не вызывали ряби в глазах. Напротив, они поражали великолепием, как и тяжелые изумрудные портьеры на высоких окнах. Над массивным камином гордо висело алое полотно с символом рода Эркин – черным орлом.

Айдан и Арлан заняли почетные места по правую руку от отца, Амаль – по левую.

Она благосклонно принимала подарки и пожелания, вежливо, но отстраненно кивая каждому, кроме Гаяна и Арлана. Их речи Амаль выслушала внимательно, вынырнув из незримого омута собственных мыслей. Хотелось надеяться, что они связаны с предложением Тира.