Книга Змеи города роз, страница 97 – Юлия Арвер

Делать нечего, пришлось улечься рядом. Тело напоминало переваренный кисель, а мысли метались, сражаясь друг с другом, отчего голова гудела, будто городской колокол. Если уж у нас появились несколько минут тишины, то не пропадать же им зря.

Я бездумно уставилась на небосклон, полный звезд. Смех, да и только! Амаль Кахир лежит в пожухлой за жаркое лето траве рядом с перебежчиком, знакомым ей с детства! За их спинами простирается Нечистый лес, а впереди – Варосса, откуда они сбежали под покровом колдовских теней. Неподобающее поведение для девушки на выданье. Впрочем, когда мое поведение можно было назвать подобающим?

— Ты помнишь меня? – тихонько спросила я, поддавшись глупой ностальгии.

— Помню. Вы были прелестной девчушкой в дорогих платьях и походили на черноволосый одуванчик, – сонно пробормотал Ингар, чем вызвал у меня искреннюю улыбку. – Особенно мне запомнилось ваше нежно-фиолетовое платье с огромным количеством оборок. Оно было таким смешным.

Сердце грустно защемило. Мое любимое платье. Помню, как с радостным визгом кружилась в нем по общей комнате нашего особняка и воображала себя знатной дамой на пышном балу. В меня, конечно же, влюблялся сам цесаревич и на том же балу представлял многочисленным знатным гостям своей будущей супругой. Откуда же глупой девчушке было знать, что мечты имеют обыкновение сбываться, но совсем не так радужно, как видятся в фантазиях?

В откровении Ингара я встретилась с призраком прошлых счастливых дней. В пять лет мое детство было беззаботным и радостным. Через пару лет светлая пора закончилась, и охранником ко мне приставили молодого парнишку Михеля – уроженца провинции Горан, совсем недавно отучившегося в кадетском корпусе. Тогда-то и пришло время бороться за собственную жизнь с каждым, кто считал меня недостойной зваться дочерью воеводы.

— Если я была прелестной, то почему же ты смотрел на меня с такой обидой? – спросила я, вспомнив наши дуэли взглядов исподлобья.

— Обычная детская зависть, – на лице Ингара скользнула грустная улыбка. – Я был ребенком, которому не перепадало даже лишнего куска хлеба, вас же Маура показывала людям, как свое величайшее сокровище. Кто угодно хотел бы быть ребенком воеводы.

— Нашел, чему завидовать. С семи лет я жила в страхе за свою жизнь и ни разу не выходила на улицу в одиночку… пока не научилась сбегать от Беркута.

— Ему вы корчили такие же смешные рожи? – ехидно поинтересовался Ингар.

— Это ты тоже помнишь? – я не выдержала и глупо хихикнула. – Его я еще и била.

Ингар коротко хохотнул и замолчал, погрузившись то ли в сон, то ли в воспоминания. Я скользнула взглядом по гордому профилю, по носу с небольшой горбинкой, по высоким скулам и остановилась на закрытых глазах. Рефа поблизости не оказалось. Старик исчез, оставив нас предаваться детским воспоминаниям наедине. В эти минуты здесь не было наместницы и ее солдата. Мы будто бы превратились в старых друзей, глупо поссорившихся в детстве и встретившихся вновь через добрых пятнадцать лет.

— Почему все считают ее мертвой? – спросил Ингар и приоткрыл глаза.

— На это были причины, – отозвалась я, поспешно отведя взгляд, будто вор, застуканный с рукой в кармане благочестивого горожанина. – Не вздумай кому-нибудь сболтнуть, что она жива.