Книга Змеи города роз, страница 179 – Юлия Арвер

Беркута уже наверняка похоронили, как и отца. Нерушимые традиции Нарама предписывали сжигать покойников в день смерти, дабы их души не превратились в неупокоенные духи и сумели благополучно попасть в царство Творца. Уж чего-чего я никогда не пожелала бы Михелю, так это судьбы Рефа, сотню лет назад заблудшего на пути к покою.

Вчера меня подвергли двухчасовому допросу, позволив сполна «насладиться» компанией умудренного опытом чтеца тела и раздувшегося от собственной важности молодого навирского сыскаря. Пожилой мужчина не повел и бровью, прочтя в пульсации моей крови ненависть к Арлану, ставшему виновником стольких смертей, и не отыскав там ни следа раскаяния в его мучительной смерти. Удивительно, но он сочувственно покачал головой и даже ободряюще улыбнулся, уловив реакцию моего тела на предательство перебежчика. Гораздо хуже у нас сложился разговор с его молодым напарником. Напыщенный сыскарь искренне и неприкрыто упивался моим унижением, с особенной тщательностью расспрашивая о нападении на мирейца.

Уверена, молодой навир надеялся на слезливую историю любви наивной дикарки-наместницы к хитрому лазутчику, окрутившему ее в два щелчка пальцами. Впрочем, эту же историю, рассказанную не словами, а языком тела, он от меня все равно получил. Наверняка весь корпус навиров покатился со смеху, как и сам главный герой этого лживого недоромана. Ублюдок заслужил звание героя. Еще бы! Влюбил в себя наместницу, жениться на которой осмелился бы разве что демон преисподней! Поставил на колени ужасную Амаль Кахир! Забрал с собой ее сердце и пронзил его особым клинком навиров!

После допроса я вновь оказалась в своей темнице, уже и не уповая на скорое прощание с опостылевшими глухими стенами. Гибель Арлана вызвала замешательство у императорских шавок. Я чудом избежала смерти от рук ополоумевшего брата, убив его в помутненном рассудке. Звучало складно, но зверское сожжение – далеко не детская забава. Арлан убегал, а я настигла его. Это и стало тем камнем преткновения, что мешал оправдать меня. Еще и нападение на предателя… Но я – Амаль Кахир Эркин, дочь воеводы. Навиры не смогут закрыть на это глаза.

Я без интереса ждала своей участи и размышляла о доверии, слишком опрометчиво отданном не тем людям. Много думала о змее, пригревшейся на моей груди… Сама себе по крупицам пересказала легенду лазутчика, подтвержденную посыльным, и с отвращением поняла, что отнюдь не отец был тем, кто стремился выведать мою темную подноготную. Воевода Миреи оказался куда коварнее, чем я могла бы вообразить. Что же он стремился разузнать с помощью верной шавки?

Как же прав был милый Беркут, когда воспротивился моему решению принять перебежчика ко двору! Он не желал видеть выродка в отряде и искренне радовался, что я наконец отпустила его с миром. Михель, словно натасканный на ложь пес, почуял ее, едва завидев предателя. Больше мой дорогой друг ничего не сможет мне посоветовать…

Забывшись тревожным сном, я вздрогнула от звука скрипнувших дверных петель. Не было нужды даже поворачивать голову, чтобы взглянуть, как очередной надзиратель заменит остывший завтрак на пока еще теплый ужин. Навиры настойчиво приносили еду, несмотря на мой гордый отказ от их подачек.

Тишину комнаты совершенно неожиданно разорвал звук подтаскиваемого к койке табурета. Я распахнула глаза и обернулась. Зеленый мундир с красным воротом… Меня замутило, стоило скользнуть взглядом по задумчивому аккуратно выбритому лицу. Безупречный с головы до пят! Мерзкий холеный ублюдок!