Книга Диспноэ, страница 57 – Юлия Арвер

Варвара всхлипнула и зажала рот ладонью. Она посмотрела на подругу и захныкала, увидев, что та потеряла сознание. Бледная кожа Ольги приобрела синюшный окрас, как и губы, руки свела судорога, отчего они сделались похожими на куриные лапки.

— Когда я прибыл, у девушки уже развилось диспноэ, но асфиксия еще не наступила. Она пыталась сделать глубокий вдох, но не могла, отчего нервничала еще сильнее. Соответственно, проблема с дыханием усугубилась, – отвернувшись от полумертвой Ольги, пояснил целитель. – Сейчас же ее тело сигнализирует мне о полной невозможности вдохнуть. Девушка словно… забыла, как дышать. Да, пожалуй, это самое точное определение ее состояния. Поскольку кислород в организм не поступает, наступила асфиксия, и, увы, сейчас мы наблюдаем ее агональную стадию. Я бессилен что-либо сделать, потому что на девушку произвели воздействие, которое мне не под силу уловить. Ее легкие не восстановить. Увы, через несколько минут наступит смерть.

— Диспноэ… Асфиксия… Что это, доктор? Я ничего не понимаю, – подвывая, лепетала Варвара, не отводя взгляда от Ольги, чье тело сотрясалось в судорогах. Из ее горла вырывалось слабое, прерывистое сипение. Как будто вот-вот оборвется…

— Говоря простым языком, диспноэ – это одышка. Она усугубилась, и тело под воздействием чужой магии попросту забыло, как дышать. По этой причине мы с вами наблюдаем асфиксию – удушье.

Дыхание Ольги остановилось.

Варвара заскулила, уткнувшись в плечо Кирилла.

— Выведи ее отсюда! – рявкнул Верещагин, и Кирилл послушался.

Он осторожно вывел (верней, почти выволок) ревущую Варвару в коридор и проводил до ее спальни. Велев сидеть в комнате и не высовываться, Кирилл бросился обратно. Сердце колотилось, как бешеный зверь в костяной клетке. Еще ни разу при нем не умирали, но он был готов к тому, что однажды это произойдет. И вот Кирилл здесь, но не запуган, как наверняка рассчитывал убийца, а наполнен ненавистью по самую макушку.

Вернувшись в гостевую спальню, Кирилл понял, что все. Он пропустил сам момент смерти, и это к лучшему. Тело Ольги, изогнутое в судорогах, застыло в одной позе. Синюшный язык показался из открытого рта. Лицо приобрело сине-бордовый оттенок. А на покрывале, под поясницей Ольги, расцвело мокрое пятно.

— Я прикажу выбросить всю мебель из этой комнаты и завтра же начать ремонт, – проворчал Верещагин, брезгливо поморщившись от вида трупа. Он обращался только к Кириллу, будто они говорили наедине. Ника и Германа для хозяина имения словно и не существовало.

— Боюсь, завтра вам никто не разрешит этого сделать, – отрезал Кирилл и достал телефон, чтобы набрать номер отца.

— Тебя забыл спросить, щенок.

— Меня можете не спрашивать. Боюсь, придется спросить главу Управления по особым делам, – равнодушно ответил он, слушая длинные гудки.

Верещагин прикусил язык. Похоже, ссора с Воронцовым-старшим не входила в его планы. В конце концов, помолвка еще не состоялась, не говоря уж о свадьбе. Верещагин находился в заведомо проигрышном положении и прекрасно это понимал.

— Пойду успокою дочь. Надеюсь, больше ваши игры в детективов не заденут мою семью и мой дом, – выплюнул он с бесконечным раздражением и удалился.

— Отморозок, – бросил ему вслед Ник и с болью во взгляде отвернулся от тела Ольги, пока Кирилл коротко разговаривал с сонным отцом.