Книга Диспноэ, страница 132 – Юлия Арвер

Агеев внимательно слушал Воронцова и едва ли не смотрел ему в рот, как и многие дворянские детки. Они подчинялись ему беспрекословно, и этого Лиза никак не ожидала.

– Я знал, что ничего хорошего из этой вечеринки не получится. Чувствовал. Почему не запретил? Идиот, – бормотал Кирилл по пути к клубу. Он цеплялся за руль машины Ника и гнал так, что наверняка схватил десяток штрафов.

– И как бы ты запретил провести вечеринку? Уж прости, но ты начальник только для Первого отдела, – хмыкнула Лиза.

– Я бы запретил идти туда своим людям. Поверь, они не посмели бы ослушаться.

В словах Воронцова было столько холодной уверенности, что Лизе и в голову не пришло сомневаться в авторитете начальника. Сейчас она увидела доказательства своими глазами. Он не преувеличивал свое влияние, и это обстоятельство вызвало у Лизы живой интерес. Дворяне по сути своей не любили повиноваться, но Воронцов чем-то сумел зацепить толпу молодых, амбициозных и успешных.

Пока Воронцов с Русланом, прибывшим с опергруппой, опрашивали гостей вечеринки, Лиза бродила кругами вокруг трупа.

После смерти Татьяне Глебовой вложили в руку вырезку из газеты. Об этом доложил эксперт, который пять минут назад аккуратно и почти с любовью извлек из хватки трупа комок бумаги, запечатав его в пакете для улик.

Лиза внимательно осмотрела находку и нахмурилась. Статья о выступлении Партии прогресса. «Разрушим преступное дворянское влияние!» – гласил заголовок. Она подозвала Воронцова и показала улику. Если сама Лиза не понимала, что значил этот клочок газетной бумаги, то начальник явно все сразу понял. Он нахмурился и сцепил зубы так сильно, что на скулах заходили желваки.

Еще в машине Воронцов рассказал, что их с Татьяной отношения закончились больше двух лет назад, да и протянули недолго – всего полгода. Вряд ли ее смерть так его поразила. Все дело в газетной вырезке. Кто-то истреблял дворян и оставлял знаки, чтобы эти самые дворяне понимали, что им осталось недолго. Версия вполне правдоподобна.

— Эта мразь со мной играет, – процедил Воронцов, и его взгляд на мгновение метнулся в сторону молодого дворянина в сером костюме и белоснежной рубашке. Он держался так высокомерно, будто вечеринку «Айс Лимит» организовали для него персонально. Рядом с ним крутился тот самый паренек, который едва не словил паническую атаку. Они о чем-то тихо переговаривались.

В дворянине не было чего-то интересного, кроме надменного лица, которое неожиданно показалось Лизе знакомым. По телу пробежала дрожь полузабытого детского страха… Нет, это не мог быть Герман Аникеев!

— Кого ты имеешь в виду? – тихонько спросила Лиза.

— Не бери в голову. Это не касается посторонних.

— Мое прошлое тоже не касалось посторонних, но тебе я о нем рассказала. Ты мне должен ответную откровенность.

— С каких это пор? – отрезал Воронцов, и слова эти стали отрезвляющей пощечиной. «Ты слишком много о себе возомнила. Спустись с небес на землю, наивная. Тебе и не думали доверять так, как доверилась ты».

— Нижайше прошу прощения, Кирилл Алексеевич. Как только посмела я, демоническое отродье, влезать в дела дворянского змеиного клубка? – процедила она таким тоном, что Воронцов не мог не уловить в нем эха слов «пошел на хрен, сученыш».

— Не паясничай, тебе не идет.