Книга Мой ласковый и нежный ... эльф, страница 52 – Елизавета Соболянская

Усадить Марианну на себя? Тут у эльфа тоже были сомнения. Герцог мужик здоровенный, на войне латы, небось, неделями не снимал. Как в такой железной коробке взять женщину? Только на себя усадить или просто наклонить стоя, и вторая поза у людей почитается непристойной, грубой, неподходящей для благородных дам, так что и тут может быть засада и дурное впечатление.

Нет уж, пусть все идет так, как началось — лицом к лицу, с нежностью и лаской.

Несмотря на долю настороженности, магичка поддается его ласкам и, сама не замечая, прижимается, трется, отвечает на поцелуи так, что у него давно все болит в паху!

Сколько они так нежились — никто из них не считал. В какой-то момент Эллиас чуть двинул бедрами и очутился в беззащитной мягкости женского лона. Не остановился, не прервал поцелуя, продолжил двигаться вперед — так же мягко и нежно, крепко зажмурившись, чтобы не сорваться от нахлынувших ощущений.

Он давно не мальчик — повидал и чопорных эльфиек, и человеческих любовниц, пробовал в элитном борделе орчанок, гномок, оборотниц — в каждой женщине умел найти свою прелесть, получить наслаждение, но тут его тело, его магия словно сошли с ума, затапливая холодную голову мага льда кипящим восторгом. В груди что-то екнуло, и Эллиас вдруг ощутил себя целым.

Странно, но факт.

Он не чувствовал себя таким в отчем доме. Не воспринимал при Дворе. Даже на войне, где его магия могла развернуться как никогда, всегда был уголок, который пустовал. А теперь все встало на свои места.

Нехотя, очень медленно эльф отстранился от магички и заглянул ей в лицо. От вида припухших губ, полузакрытых в экстазе глаз, пламенеющих щек и груди его словно по голове стукнули — навязанная человеческая жена плавала в своих эмоциях не меньше, чем он. И это… ошеломило его! Прежние его партнерши не позволяли себе терять голову. Кто ждал от него денег, кто поддержки в придворных интригах, кто защиты в разгар войны. А Марианна просто доверилась, забыв о своем боевом прошлом, о чести и гордости потомственной аристократки и странно-болезненной бережности окружающих ее людей.

Даже этот ее дядька и его жена отнеслись к баронессе дю Сольм с сочувствием. Приходится, мол, за эльфа замуж идти. Бедняжечка. Молодец, конечно, что держится, слова королевского не ломает, честь рода блюдет, но за эльфа…

Нечто неведомое так ворохнулось в груди, что Эллиас сжал свою жену в объятиях до стона и вошел в нее резко, в самую глубину, а отстранился медленно и неохотно. И снова прижал ее к себе, утопив лицо в мягкой женской груди, а она, легонько вскрикнув, выгнулась навстречу — принимая без страха.

Когда все закончилось, они просто лежали рядом, напитываясь друг другом, а их магии словно танцевали внутри них, разбрасывая по темной комнате блики алого и синего цвета.

— Что это было? — наконец прошептала Маришка.

Ей казалось, тело на миг стало чужим, а сознание воспарило куда-то вверх. Такое с ней было однажды, когда в бою маг земли сильно тряхнул холм, на котором стоял лагерь, и ее скинуло с телеги куда-то вниз. Потом несколько недель лежала с головной болью, тошнотой и мушками перед глазами. А сейчас ни тошноты, ни мушек, но тело словно парит над периной…

Эллиас усмехнулся и шепнул:

— У нас это называют “маленькой смертью”, а у вас, кажется, оргазм.