Книга Мой ласковый и нежный ... эльф, страница 40 – Елизавета Соболянская

Пока же девушка распахнула двери шкафа и скептически оглядела свой девичий гардероб. Миленькие девические платья, неяркие, скромные… Перебрав их, девушка вздохнула — надеть нечего! Потом вспомнила кое-что и отворила отдельную створку шкафа. Там висело оно. Свадебное платье, приготовленное для союза с виконтом Домбреем.

Не алое — насыщенно-голубое, с тонким золотистым кружевом по краю неглубокого выреза и на рукавах. Золотистые шелковые оборки выглядывали из-под голубых воланов. Нижние юбки золотистого цвета — в тон волос невесты, которые тогда сияли золотом.

Марианна сняла платье с плечиков, приложила к себе, немного скептически взглянула в зеркало и решила, что это платье вполне подойдет для приготовления завтрака! К выходу на площадь выветрится ее привычный “боевой” костюм, а сейчас и здесь она вполне достойна встретить утро в шелке нижних юбок, дорогущих блондах отделки и тонком “сливочном” бархате бывшего свадебного платья.

Облачившись в наряд, с помощью магии затянув все шнурки и крючки, Марианна взглянула на себя в зеркало, хмыкнула и не поленилась — собрала волосы в высокую прическу, заколов парой метательных спиц. Подумала и прикрыла оружие бархатной голубой лентой и полоской золотистого шелка. Полюбовалась собой и, едва ли не напевая, двинулась на кухню.

Но стоило девушке выйти на лестницу, как она застыла напротив высокой мужской фигуры. У эльфа, кажется, наблюдались те же проблемы с гардеробом, и он заглянул в “гостевой” сундук, куда рачительные баронессы дю Сольм на всякий случай складывали одежду, из которой выросли дети. “Детьми” считались даже женатые братья Марианны, так что увидеть эльфа в одном из камзолов брата она точно не ожидала.

— Прошу прощения, леди, — изящно поклонился Эллиас, — моя одежда еще не проветрилась после чистки. Я позволил себе воспользоваться запасами дома.

— Я рада, что вы нашли для себя подходящую одежду, — выдавила Марианна. — Приглашаю вас на завтрак.

Эльф еще раз поклонился, предложил девушке руку, затянутую в поношенную, но целую перчатку, и они самым чинным шагом двинулись в кухню — готовить яичницу из яиц, пролежавших в стазисе десяток лет.

* * *

Увидев магичку в платье, Эллиас на миг застыл столбом. Потом включилось его воспитание — поклон, вежливые извинения, обычный разговор хозяйки дома и гостя, а где-то внутри все шипело, взрывалось и кололо ледяными иглами — мрачная, грубая магичка, притащившая его в свой дом как мешок с зерном, оказывается, бывает такой — нежной, хрупкой, удивительно женственной и прекрасной.

Эллиас вырос при дворе Владыки, видел множество невыразимо прекрасных эльфийских дев, но не чурался и другой красоты. Он, например, признавал очарование силы и воинственности зеленокожих орчанок. Ценил хозяйственность гномок. Признавал щедрую роскошь пышных тел человеческих возлюбленных некоторых эльфов, но впервые все его представления о прекрасном были сломаны одной женщиной!

Мрачная, упертая магичка, не давшая ему умереть. Воительница, готовая к схватке за то, что считала своим. Подчиненная перед строгим командиром. Утомленная хозяйка дома, выполняющая свой долг перед случайным гостем. И, наконец, удивительная красавица в строгом платье классического покроя. Мягкая, нежная, женственная… Как все эти ипостаси сочетались в этой женщине?