Книга На полпути к падению, страница 61 – Виктория Цой

— Чем занимаешься после школы? — спросила она на большой перемене. Как только прозвенел звонок, они ринулись друг к другу, уединившись на лавочке под лестницей на первом этаже. Сюда редко кто приходил. Голова Альберта лежала на коленках у Ани, глаза прикрыты.

— Ты ведь знаешь, Одетта. Работаю.

— Тебе всегда нужно работать? — спросила она, бережно убрав чёлку со лба. Ему нравилось, когда Аня прикасалась к нему. В этом было что-то такое личное, даже интимное, чего он не мог объяснить словами, но каждый раз попадал в эйфорию от этого.

— Я должен.

— Жаль.

— На выходных я свожу тебя в самую вкусную бургерную. Котлета в них толстая, а соус такой не делают нигде!

— Бургеры? Я не ем бургеры. То есть хотела сказать — никогда не ела, — с некоторой досадой в голосе ответила Аня.

Альберт резко сел, привлёк Аню к себе и поцеловал в макушку.

— Скоро ты обязательно вернёшься в фигурное катание. Я помогу. Подожди немного, — пообещал он.

— Такое ощущение, что уже никогда не встану на коньки, — покачала головой она.

— Никогда не говори «никогда». Встанешь и будешь завоёвывать не только медали, но и зрительские симпатии по всему миру! Станешь чемпионкой мира! А ещё научишь кататься меня. Я помню про твое обещание.

В тот день на двойном свидании Аня пообещала научить Альберта кататься на коньках. Он не забыл.

— Я не брала с собой коньки, - грустно отозвалась Аня. - Они остались в моем старом доме.

— Есть прокат. Всегда можно взять покататься. Они конечно не профессиональные как твои, но это лучше чем ничего.

— О, это хорошо. Только какой чемпионкой я буду, если ты собрался меня накормить бургерами, — хихикнула девушка. — Я потом похудеть не смогу.

— О, бургеры с толстой котлетой — отдельный вид искусства. Ты обязана его попробовать. Ну а худеть будем вместе!

— Обещаешь?

— Сто раз обещаю.

Это самое обещание они скрепили долгим поцелуем.

Следующие несколько недель Романовский разрывался между школой, девушкой и работой. Спал мало, потому что сразу после работы бежал повидаться с Аней. Если тётя Таня была на смене, он мог остаться у нее до утра, единственное, приходилось на пораньше заводить будильник, так как уснуть они не могли долго. Много разговаривали или смотрели фильм на видеопроигрывателе, который Альберт одалживал у своего приятеля Кольки Смирнова. У него же и кассеты с боевиками. А уже под утро они всё-таки засыпали.

Одним утренним вторником за ночь выпал снег по колено. Шёл всю ночь. Держась за руки и пробираясь через высокие сугробы, Аня с Альбертом опоздали в школу на двадцать минут. Промокшие, с раскрасневшимися от холода и смеха лицами затопали на крыльце, сбрасывая с себя последние остатки налипшего снега. Там же отряхнув свои пуховики, веселясь, они вошли внутрь.

— Хочу тебя поцеловать, — притягивая Аню к себе, сказал Альберт.

— Чего же ты медлишь? Целуй, — со всей серьёзностью ответила она.

— Не боишься, что нас увидят и вызовут родителей?

— Пусть. Тётка максимум поворчит.

— Храбрая Одетта.

В последнее время их губы часто были в опухшем состоянии из-за поцелуев, но они не могли ничего с собой поделать, едва контролируя свои чувства, чтобы не зайти дальше. Альберт в этом деле не был новичком, но Одетту берёг, считая, что прошло слишком мало времени для близости. Он любил её не гормонами, а сердцем, находящимся выше всякого физического желания. Обняв Аню за талию, притянул её к себе, наслаждаясь её мягкими податливыми губами. Так они не заметили упавшие куртки на пол, мимо проходящего ученика с копной рыжих волос…