Книга На полпути к падению, страница 47 – Виктория Цой

— Анечка, идем. Пусть идет. Мы тоже пойдем. Ребята нас ждут, - услышала довольный голос Вовы.

— Я не хочу. Мне что-то нехорошо, - сдавленно ответила Аня.

— Да, да. Я понимаю. У тебя настоящий шок. Честно, я сам такого от него не ожидал.

Парень говорил что-то еще. Она не слушала, сдерживая слезы. Достала из кармана шелковый серый платок и передала ему.

— У тебя кровь идет. Надо остановить.

— Спасибо, Анечка. Ты такая заботливая, - Вова взял платок двумя руками, и расплывшись в удовлетворенной улыбке, понюхал. – Пахнет тобой.

— Вов, прекрати, - покачала головой Аня и направилась к подъезду.

— До встречи, Анечка!

Аня поспешила домой, чтобы побыть наедине с собой, чтобы разобраться. Одиночество - лучший друг. Оно дает возможность услышать себя. Забежав в квартиру, не сразу вспомнила про тетку, ушедшую в гости к соседке смотреть чайный сервиз, заперлась в ванной изнутри. Не плакала, прокручивала в голове увиденную пять минут назад сцену. Чем больше думала, тем становилось хуже. Попыталась отвлечься, включив телевизор, по которому крутили бразильские сериалы о любви, передачу про животных с Николаем Дроздовым, японский мультик Сейлормун, где прекрасный Такседо Маск в конце каждой борьбы с демоном спасал Сейлормун. Мультик неплохой, но одно было непонятно: неужели Маморо и Бани за столько времени не смогли вычислить личность друг друга. Это же до глупости очевидно! На месте не сиделось. Прошла на кухню, зачем-то открыла холодильник. Тут как тут прибежали Краля, Муся и Ася, звонко мяукая.

— Обед по расписанию, - напомнила Аня и пошла к себе в комнату.

Пробовала почитать, даже уроки делать. Не могла сосредоточиться. И вроде бы смогла успокоиться, а вроде бы совсем не получилось. Перед глазами гордое лицо Альберта…

Чем он был сейчас занят? Думал ли о ней? Злился?

Через пару часов она провалилась в беспокойный сон.

Незнакомая детская площадка: песочница, железная горка, лазалки. Небо – мрачное занятое, вот-вот грянет сильный ливень. Аня сидит на качели. Деревянная сидушка, прутья железные, а сбоку Вова, который что-то ей говорит. Разобрать невозможно. С собой у нее нет зонта. Если пойдет дождь, промокнет, заболеет. Она болеет редко, если болеет, то долго. В метрах трех сунув руки в карманы замечает Альберта. На гордом лице та самая ссадина. Свежая, покрасневшая. Откуда она? Он молча смотрит на нее. Взгляд грустный до боли. Ее качели вдруг начинают раскачиваться. Аня тормозит ногами, но тщетно. До земли далеко.

— Анечка, давай я тебя покачаю. Это весело, - говорит Вова с беззаботной улыбкой.

— Вова, не надо. Я боюсь высоты.

— Это весело, очень весело, Анечка, - повторяет.

Сердце уходит в пятки, до солнышка остается градусов сорок. Аня находит глазами Альберта, и шепчет:спаси. Но парень не двигается, лишь смотрит извиняющие.

Последнее что видит Аня: безумный оскал Вовы, который пробирает до самых костей.

Она открыла глаза с нервно бьющимся сердцем раньше чем дал сигнал будильник. Смотрела в неровный потолок, приходя в себя. Перед глазами лицо Вовы и страх липкий панический.

— Ну приснится же такое - сказала вслух Аня, бросив взгляд на окно. Темнота. На стареньких часах 6:20 утра.

Провалявшись в кровати минут десять в напрасных попытках уснуть, встала, чтобы побыть в утренней тишине. Тихо прошла на кухню, вскипятила чайник, сделала крепкий чай и выглянула в окно. Мир только-только пробуждался от глубокой ночи. Снег закончился и теперь лежал на земле как в сказке “Морозко”. Жаль сказка была омрачена вчерашней драмой чуть не ставшей трагедией. Ей хотелось не думать, только бесполезно. Из-за этого не чувствовалась и сама романтика, так усердно созданная погодой. Тетя Таня громко храпела в соседней комнате, кошки прибежали на звук на кухне. Достав пакет с кормом девушка насыпала его в их миски. Те с шумом начали хрустеть.