Книга Уж на красной сковородке, страница 83 – Валерий Шарапов

«Экскурсия» продолжалась довольно долго, Верест старался все подметить. Попасться на глаза Зубову пока не боялся — тот не реактивный. Учитывая скорость передвижения советских поездов и прочие задержки с накладками, он мог появиться не раньше вечера — да и то теоретически.

Квартира на третьем этаже пустовала, Лапшин открыл ее ключом, провел по комнатам. Признаться, заслуженные научные работники могли бы жить и получше. Но, в принципе, терпимо: три просторные комнаты, кухня с балконом, отечественная мебель. Разве за деньгами советские люди идут в науку? С фотографии в рамочке смотрел добродушный светловолосый мужчина средних лет. С одной стороны его обнимала приятная на вид женщина, с другой — такая же приятная девушка. А за спинами позирующих простиралось море — навряд ли Обское.

— Супруга Анна Кирилловна и дочь Надежда Иннокентьевна, — пояснил Лапшин. — Снимку года четыре, сейчас персонажи постарше. Идиллия, согласись? Хорошая семья, надежный тыл, успехи в работе, что еще нужно? И зарплата, кстати, не самая позорная, сотни три с гаком получал. Дочь проживает в Иркутске, там у нее своя семья — уехала в Восточную Сибирь с мужем-военным. Созванивается с родными раз в неделю. Последний раз звонила как раз накануне гибели Полозова. Она не в курсе, ей пока не сообщали.

Знают несколько человек — кое-кто из соседей, тот собачник, что нашел тело. Граждан предупредили, что лучше помалкивать, если не нужны проблемы. Кому-то, разумеется, нашепчут — народ у нас такой, — но вряд ли явление примет массовый характер. На работу информацию также не передавали. Подкинули версию, что Полозов с женой срочно убыл в Канск, где проживает старенькая мама супруги. Совсем старушка стала плоха, гм… Анна Кирилловна находится под нашей опекой в одной из городских гостиниц. Никуда не выходит, постоянно плачет. Женщину можно понять. Она пребывает в трансе и пока плохо понимает, что происходит.

— Зубов на работу к Полозову, ясное дело, не пойдет — с какой стати? По соседям тоже вряд ли станет ходить, а также прислушиваться, о чем судачат во дворе. Он считает, что Полозов жив, прекрасно себя чувствует и ходит на работу. В лицо его, разумеется, знает. Убивать Зубову не в диковинку, рука не дрогнет. Скорее всего, использует нож — быстро, бесшумно и надежно. По пути на работу или с работы — вряд ли. Я заметил, что по аллее постоянно ходят люди. Во дворе жильцы, много пенсионеров. В подъезде — непредсказуемо. Думаю, придет домой к Полозову. Скажем, поздно вечером — когда народ уже по квартирам, но еще не спит. В девять вечера уже темно.

Наличие супруги — не проблема, у Зубова есть опыт в подобных вещах… Возможно, предварительно позвонит. Но телефон не сработает — может быть, сломался. Тогда пойдет сам. В квартире посадим засаду, пусть за шторами горит свет. Наличие наших людей во дворе и вокруг — минимальное. Зубов обязательно будет проверяться. Не придет сегодня, ждем завтра — и так далее.

— «Так далее» не должно растянуться, — задумчиво изрек Лапшин. — День-два, максимум три, потом придется выкручиваться. Мы не всесильны. Полозову ничего не предъявляли, он чист перед законом. Доказательства вины еще надо собрать. Он имеет право на достойные похороны — а не лежать бесконечно в морге.