Онлайн книга «Уж на красной сковородке»
|
Сидящий за рулем преступник лихорадочно выворачивал баранку. Верест пробился через посадки, выбежал к бочкам у крыльца. Под ступенями лежал еще один мертвец — грузный товарищ, недавно вернувшийся с работы на своей «ласточке». Глаза навыкат, лицо синее, только и успел переодеть штаны. Зубов убивал, не разбираясь: пуля в грудь, еще одна в голову. Кипя от бешенства, Верест выбежал за ворота. Фургон уносился прочь, подпрыгивая на колдобинах. От задней подвески что-то отваливалось, забренчал бампер. Офицеры открыли огонь, не сговариваясь. Били прицельно, по будке, по колесам. Алена тоже стреляла — прикусила губу от усердия, старательно целилась. Град свинца обрушился на подержанный автомобиль. Но он отдалялся, при этом шарахался по всей ширине дороги. Остановился только у оврага, где обрывалась проезжая часть — или уходила влево, отсюда не видно. Одна из пуль пробила колесо, водитель не удержался на дороге, фургон накренился, пошел юзом, каким-то чудом избежал переворота и уперся в земляной вал. Ноги уже несли по бездорожью, Верест перезаряжал на бегу. Оступился Фещенко, вскричал от резкой боли. Не этому учили, товарищи офицеры? Но хромал дальше, не останавливался. Из фургона вывалился мужчина в куртке с капюшоном, засеменил к кустам на краю оврага. — Зубов, ни с места! — проорал Верест. Но тот уже пропал в зарослях. Отчаяние гнало дальше. Отчего же этот тип такой неуловимый? Срывалось дыхание, темнело в глазах, ноги предательски немели. А он ведь моложе Зубова, грех жаловаться на подступающую старость! Майор пробился через кусты. За ним бежали двое. Алена запыхалась, но молча справлялась с трудностями. Отстал Фещенко, сильно прихрамывал. Овраг был доверху завален мусором, даже старой мебелью. На другой стороне тряслись ветки — Зубов успел переправиться. И снова не запомнили его лицо, это становилось уже каким-то проклятьем! Покажи же личико, наконец! Кондратьев храбро бросился на штурм мусорной кучи, в это время преступник открыл огонь. Он хоронился за деревьями и мог держать там оборону сколько угодно долго. Кондратьев закатился за разваленный диван, от души выругался. Никто под пулю не попал, хотя имели прекрасную возможность. Алена присела, стала по-лягушачьи покидать зону обстрела, косилась на майора. Он лежал в примятой траве, мысленно прощался с хорошим пиджаком. Полевую форму сотрудникам Комитета почему-то не выдавали. Стрельба стихла. Поднялись все, кто мог держать оружие, открыли массированный огонь. Затряслись ветки, полетела листва. В ответ прозвучали всего два выстрела. У Зубова кончились патроны. Не имел он времени забрать у милиционера запасную обойму. Двинулись, растянувшись в цепь, перебрались через овраг, но Зубова уже и след простыл! Жилые дома на этом участке обрывались, тянулись дебри тальника, на открытом участке — складированные бетонные плиты. Дальше — свалка, над ней витал сизый дымок. Злость душила. Алена смотрела с сочувствием. Фещенко захромал обратно — обзванивать соответствующие структуры, — остальные прочесывали заброшенную местность. Верест еще на что-то надеялся. Но надежда таяла. Зубова спасали только ноги — бежать не останавливаясь, выйти из зоны активных поисков, поймать машину, забиться в какую-нибудь щель. Верест ставил себя на место преступника — что тот успел взять? Каким количеством времени располагал в момент бегства? Времени у Зубова точно не было. Секунд тридцать, может быть минута. Взял документы, пока сестра отстреливалась, какую-то денежную сумму. Мог заранее приготовить «тревожный чемоданчик» с необходимыми вещами, но, когда выскакивал из машины, никакого чемоданчика при нем не было. Куда он побежит или поедет? Верест сломал всю голову… |