Книга Уж на красной сковородке, страница 15 – Валерий Шарапов

Он чуть умом не тронулся, учеба валилась из рук. Когда увидел их вместе, не выдержал, бросился в драку. Бились смертным боем, да еще при свидетелях. Зубов был сильнее, выносливее, но и Верест не заморыш — все же армию прошел. Проиграл, но не с разгромным счетом. Физиономия пылала, кости трещали. Зубов тоже получил промеж глаз, выросла шишка — стал похож на мифического единорога. Слабое, но утешение.

Галка плакала, растаскивала их, а когда все кончилось, стала прыгать не вокруг него, а вокруг Зубова, причитала, стирала кровь с носаносовым платочком. Стало так противно, что даже полегчало.

Дружба, конечно, прервалась. Обходили друг друга дальней дорогой. Самое смешное, что никого не отчислили, хотя случай был вопиющий. Директор академии с погонами генерал-лейтенанта смотрел придирчиво, въедливо, а в глубине глаз блестела смешинка. Видно, молодость вспомнил. Предупредил: если подобное повторится, тогда добро пожаловать за документами — и отпустил с миром.

На втором курсе дорожки разошлись: Никита сменил направление. На Галку он подсел основательно, женился в тот же год и, что удивительно, через восемнадцать лет не развелся. Галка по-прежнему была женой. Зубов занимался серьезными вещами, вступил в партию, делал карьеру — жизнь обязывала быть примерным семьянином!

Верест дважды женился — и всякий раз удачно, как любил пошучивать. Дважды разводился и дал себе зарок больше в эту пропасть не лезть. Сын Мишка жил с беглой женой на Сахалине — дальше просто некуда. Даже алименты шли туда по месяцу. Сам забыл, как выглядит ребенок, и это просто убивало. Отпуска — лишь на бумаге, билет до Сахалина стоит как зарплата… Галку почти забыл, обижаться вроде не на что, но осадок остался. Иногда щемило в груди, особенно по ночам. С Зубовым за все эти годы ни разу не пересеклись, жену его не видел. Люди рассказывали, что она родила Никите мертвого ребенка, а вот живого — уже не пришлось…

Этот необъятный мир был невыносимо тесен. От генерала Неделина правду не скрывал, доложил свою грустную историю. «Да ну тебя, майор, — отмахнулся Виктор Афанасьевич, — что, предлагаешь снять тебя с этого дела? Не зли меня, иди работай, герой-любовничек, так тебя растак…»

Он вышел из оцепенения, глянул на часы, стал озираться. Словно на машине времени прокатился. Подчиненные не возвращались. Да какого, спрашивается, черта! Он вышел, хлопнул дверцей, уверенно зашагал к дому. Проживал предатель с размахом: просторный подъезд, каменные ступени, лепнина на потолке. Обещали что-то большее за предательство?

Он взлетел на третий этаж, занес руку, чтобы позвонить, но, обнаружив щель между косяком и дверью, толкнул ее. Могли бы и запереться, товарищи офицеры! Преступник, как-никак, по городу расхаживает!

Квартира была на зависть, не какая-то типовая жилплощадь — обои под старину, мощные потолочные плинтусы, — такие ремонтируются раз в столетие, чаще не надо.

Голоса доносились из гостиной. Все трое, сидящие за столом, повернули головы. Верест не волновался. Эх, дела минувших дней, преданья старины глубокой… На первых двух уже насмотрелся. Женщина тоскливо уставилась на вошедшего. Все еще хороша, изменилась, но не катастрофически, сохранила лицо, фигуру, привычку со вкусом одеваться даже в домашней обстановке. Кожа немного посерела, морщинки обозначились вокруг глаз. Но, в принципе, та же самая Галка, что и восемнадцать лет назад. Даже прическа не изменилась. Что для женщины тридцать девять лет?