Книга Уж на красной сковородке, страница 114 – Валерий Шарапов

Уже темнело. Это была не самая хорошая новость. Но до полной темноты оставалась куча времени. Двое сотрудников, переправившихся первыми, побежали отрезать преступника от чернеющего невдалеке леса. Правее было что-то населенное, но попасть туда можно было только через деревенское кладбище. На фоне темнеющего неба выделялись могилки, перекошенные кресты.

Шатко бежал человек — словно покойник, вылезший из могилы. Верест запыхался, сделал остановку. Сзади плевался Корзун. Никто не жаловался. Еще двое побежали вправо — отрезать беглеца от деревни.

В какой-то миг Зубов пропал. Верест передернул затвор, вошел на территорию погоста. Кладбище располагалось на возвышении, хорошо продувалось. Шелестели остатками листвы березки.

«Снова кладбище, — мелькнула не самая радостная мысль. — И кому сегодня повезет?»

Шли медленно, осматривались. Справа Корзун, слева кто-то еще. Двое или трое двигались навстречу — фигуры расплывались в темнеющем воздухе.

Кладбище было заброшенным — во всяком случае, данная его часть. Многие могилы обвалились, зияли расщелины в земле. Места захоронения поросли травой, кое-где эта трава неудержимо превращалась в деревья. Что-то поскрипывало под напором ветерка.

— И только мертвые с косами… — тягуче прошептал сотрудник слева.

Заворочалось что-то в желудке, Верест подавил смешинку.

— Стоп, — вдруг тихо произнес Корзун.

Стали, затаили дыхание. Был какой-то звук — словно земля осыпалась. Там, где уже прошли. Повернулись, Корзун зажег фонарь. Медленно приблизились к обвалившейся могиле, держа оружие наготове. В яме все было перемешано: комья земли с дерном, глина, остатки сгнившей деревянной конструкции. Под этим хозяйством и прятался беглец, нагребал на себя землю. Пытался поменять положение, что и вызвало осыпь…

Он щурился, закрывался рукой от яркого света. Оружия при Зубове не было — отстрелялся. Мокрый, грязный, как свинья, форма инспектора ГАИ стояла колом.

Комитетчики молчали. Зубов тоже молчал. Убрал руку от лица, пытался состроить презрительную гримасу. Он уже не очень походил на того гаишника, что остановил их на дороге. Тот был холеный, невозмутимый. Теперь Верест узнал своего старого знакомого — глаза ведь не переделаешь…

— Добрый вечер, Никита Сергеевич, — учтиво поздоровался он. — И что мы тут плутоним?

Прыснул молодой сотрудник. Подошли еще трое, стали неподалеку.

— Вылезай, — приказал Верест.

— Да пошел ты, — прохрипел предатель.

— Вылезай, — повторил Верест, — а то зароем. Ей-богу, зароем, Никита. Представь, как у меня руки чешутся.

Зубов вылез без посторонней помощи, осталась еще силушка молодецкая. Стоял, пошатываясь, язвительно усмехался. Дескать, ничего еще не кончилось, все только начинается.

— Неплохая квалификация у вашего вурдалака, — заметил Корзун. — Развит не по годам.

Зубов смотрел исподлобья, хищно, въедливо. Словно не он попался органам, а органы попались ему. Выносить это не было никаких душевных сил. Да простят его этика с моралью и принципы социалистической законности! Майор ударил в живот — мощно, от всей души. Зубов согнулся пополам, пена потекла по губам. Вот теперь у него было нормальное лицо. Почти зубовское. Нога скользнула, не устоял, замахал руками и загремел обратно в могилу. Переломилась догнивающая доска, хлынула осыпь.