Книга Лаки, страница 64 – Марисса Стэпли

Лаки улыбнулась.

— Сигары — не моё. А вот шампанское — другое дело. — На боковом столике уже стояла бутылка. Она взяла её и открыла, радуясь, что Кэри показал ей это несколько дней назад. Она никогда раньше не открывала шампанское, никогда не притворялась тем человеком, кем притворялась сейчас.

— Она мне нравится, — сказал Хью, когда они гурьбой направились на кухню.

— Она лучшая, — сказал Кэри, положив руку ей на поясницу и подталкивая вперёд, целуя в ухо и шепча: — Молодец.

— А, знаменитая Алейна, — проворковала Магнолия. — Джонас без конца о тебе говорит. Говорит, ты гений. — У неё были волосы цвета воронова крыла и ярко-голубые глаза, а на ней было шёлковое платье цвета сливочного масла, свободно ниспадающее по её идеальной фигуре. Волосы Лаки были слишком пушистыми, а платье казалось дешёвым — хотя она оставила бирки, побоявшись их снять из-за цены; теперь они царапали ей бок, — но: — Ты просто восхитительна, — сказала Магнолия, беря её за руку, как только у каждой в руках оказался бокал шампанского. — Пойдём, покажи мне бассейн. И это твоя собака? Прелесть. Наверное, шепски, да? У меня двоюродная сестра разводит таких на ферме в Шварцвальде.

— Именно. Мы взяли её прямо у заводчика в Германии.

Позже, у бассейна, когда все разошлись и солнце уже выглядывало из-за горизонта, Кэри был скорее ликующим, чем усталым.

— Ты справилась, детка. Ты была идеальной напарницей. Они решили, что с тобой оторваться. У тебя это отлично получается. Тебе ведь было весело?

Она прижалась головой к его груди, чтобы не смотреть на него. Он всегда говорил, что они могут лгать всем остальным, но никогда — друг другу. И всё же она сказала:

— Да, было здорово.

— Так может быть всегда, знаешь. Так и будет. Однажды мы перестанем притворяться.

Первый год учёбы Лаки подходил к концу, и они полетели в Мадрид провести лето с Магнолией и Аароном; у родителей Аарона там был дом.

За ужином в первый вечер, во дворе, обсаженном оливами и увешанном фонариками, Кэри посеял первое семя среди друзей: особняк, в котором они жили, скоро отберут за долги (это, кстати, было правдой), потому что у родителей Алейны перед смертью были плохие долги. Всё прошло легко. К концу лета у Кэри и Лаки было новое жильё: флигель на участке семьи Хью в Аламо. Они пообещали платить аренду — Кэри даже дошёл до того, что выписывал чеки, которые, как знала Лаки, не пройдут, но их никогда не обналичивали, всегда рвали или откладывали в сторону.

— Ты не боишься, что они узнают? — прошептала она ему однажды ночью в постели.

— Узнают что?

— Кто мы на самом деле.

— А разве это не то, кто мы на самом деле?

Лаки поняла, что уже сама не знает ответа. В университете она притворялась одним человеком — и должна была быть осторожной, чтобы никогда не сближаться ни с кем, как бы сильно ни тосковала по настоящим друзьям и как бы часто её ни звали выпить или позаниматься вместе. Она была другим человеком в компании Кэри из Стэнфорда, и ещё кем-то ещё раз в месяц, когда навещала отца в Сан-Квентине, где он отбывал двадцать пять лет. Кэри вообще не знал, что она ездит в тюрьму, не знал о поддельном удостоверении, которое она купила на деньги, украденные из их сейфа, чтобы выдавать себя за Сару Армстронг, племянницу Джона, и продолжать видеться с отцом.