Книга Лаки, страница 50 – Марисса Стэпли

Внутри она растерянно изучала вкусы: «Морская соль Гавайев и карамель», «Дорога Хана», «Манго Манила». Продавщица спросила, что она хочет.

— Э-э…

Потом парень оказался рядом. Он улыбался. Она вдруг сказала: — Просто холодный кофе, пожалуйста.

— Холодный кофе? Правда? — спросил он. — Я каждый день вижу, как вы тут проходите, но никогда не заходите, хотя хотите, это видно. И вот вы наконец зашли — и берёте холодный кофе?

— Ну, я вообще-то не очень…

— «Кауайский пай», — сказал он продавщице. — Вот что она хочет.

— Я не люблю кокос, — сказала Лаки.

— Тогда «Кона мока-чип». Там есть кофе. — Он заказал ещё один рожок для себя и заплатил за оба. Потом поднял их высоко, выводя её из кафе.

Улыбка на лице той девочки, что подлизнула его мороженое, погасла, когда она увидела, что он выводит Лаки. Остальная компания смотрела с интересом.

— Спасибо, — пробормотала она, когда он передал ей рожок.

— Пожалуйста… — Он ждал. Она поняла, что должна назвать своё имя.

— Лу… — Она осеклась. — Алейна, — неловко закончила она — смущённая.

— Пожалуйста, Лу-алейна, — сказал парень, криво ухмыляясь и откусывая мороженое. — Я Алекс.

— Вот наконец-то заговорил с ней, — сказал какой-то парень в тёмно-синей кепке, надвинутой на лоб, и щёки Лаки запылали.

— Просто Алейна, — сказала она.

— Что вы делаете сегодня вечером, Алейна?

Лаки увидела, как огорчение на лице той девушки усилилось. Отвела взгляд и посмотрела на красивого парня, только что купившего ей мороженое, пожала плечами — как можно более непринуждённо.

— Не знаю, — сказала она.

— На скалах будет костёр. Не придёте?

Лаки не знала, в котором часу начинался этот костёр. Не хотела приходить слишком рано, так что читала до начала десятого, потом написала отцу, который работал той ночью в ресторане, что познакомилась с людьми и идёт к ним на пляж.

Она пошла той же дорогой, что и раньше днём. В темноте слышался звук гитары и тихий голос, певший что-то о том, что всё создано, чтобы разрушиться. Потом показался огонь, а за ним в его свете громоздились скалы. Лаки ступила на освещённую кострищем полосу песка, и Алекс вскочил с низкой каменной стены, где сидел. Это он перебирал гитарные струны и пел.

Он прислонил гитару к стене и пошёл ей навстречу. В руке — красный пластиковый стакан. — Хорошо, что пришли. — Его улыбка освещала ночь не хуже любого костра. — Вот, попробуйте. Догоняйте остальных. — Его сегодняшняя компания была здесь; они улыбались и кивали, но держались поодаль.

— Что это?

Он пожал плечами. — Понятия не имею. — Выглядел он старше в темноте. Она задалась вопросом, сколько ему лет — и не покажется ли ей семнадцать слишком мало. Она взяла у него стакан и сделала глоток — стараясь не поперхнуться и не закашляться. На вкус — как запах растворителя для красок. С примесью виноградного сока, но не лучше. Они долго сидели молча, глядя на костёр. Потом, когда стакан несколько раз перешёл из рук в руки и опустел, Алекс предложил прогуляться по берегу.

— Давайте, — сказала она — но когда встала, голова слегка кружилась, а он, казалось, не чувствовал никакого эффекта от выпитого. Она никогда ещё не была пьяна — и близко к тому тоже. Большинство её ровесников к этому времени накопили куда больше подобного опыта, а для неё это была первая вечеринка. Она нередко чувствовала себя не в такт — но сегодня это ощущение было острее обычного. Все кружились под одну и ту же музыку, а она попадала не в ритм.