Книга Лаки, страница 47 – Марисса Стэпли

Был ещё несезон, но у ресторана имелась постоянная клиентура — руководители компаний и местные политики. Деньги там можно было делать, говорил Джон Лаки, — и, насколько она понимала, речь шла только о чаевых. Он работал на честной работе. Она сидела на палубе, укутавшись в свитера, занималась, а он уходил на смену. Может, он и был прав. Может, это и было оно. Их дом.

Оглядываясь на это время потом, она вспоминала его как одно из самых счастливых в своей жизни.

По вечерам отец возвращался с пакетами объедков из ресторана — в основном сэндвичи, омлеты, картошка и салаты, но иногда прятал под листом масляного салата пару креветок, крабовый кейк, горку варёных манильских моллюсков или роскошный гребешок на подушке из пасты. Он считал чаевые, пока они ели, потом прятал деньги в металлический ящик в трюме лодки. Она понимала, что на университетскую плату этого не хватит.

— Может, получу стипендию, — размышляла она вслух.

— Ты пока что думай о том, как сдать экзамены, а об остальном я позабочусь.

— Хочу помочь, папа. Меня это тяготит. Не могу же учиться двадцать четыре часа в сутки. Может, пару дней в неделю поработаю в ресторане. Нужна хостес? — Погода теплела, ресторан становился оживлённее. Джон поговорил с хозяином, и Лаки взяли на два вечера в неделю — встречать гостей и помогать убирать столы.

Однажды, когда они оба были на смене, в ресторан пришла обедать эффектная, элегантно одетая женщина с чёрными волосами, убранными в строгий французский пучок. Рядом — девушка примерно возраста Лаки: угрюмая и застенчивая, руки в карманах, ковыряет коврик у входа носком потёртых берцев.

— Хочу восьмой столик, — сказала женщина Лаки. — Вон тот. У окна. — Лаки это покоробило, но владелец ресторана говорил, что клиент всегда прав — а восьмой столик был свободен. Он находился в отделении отца. Лаки закатила глаза в его сторону, когда усаживала гостей, — он пожал плечами и улыбнулся.

Спустя несколько часов, когда обеденный наплыв давно схлынул, они всё ещё сидели. Девушка смотрела в окно с видом скучающего человека. Женщина смеялась, пока Джон стоял у их столика, оживлённо говоря.

— Нашёл себе ещё одну работу, — сказал ей отец потом, пересчитывая чаевые, пока Лаки сидела на палубе лодки и жевала чуть размокшие жареные моллюски из бумажного стаканчика.

— С той неприятной женщиной, что приходила сегодня?

— Что в ней такого неприятного?

Лаки пожала плечами. — Не знаю. Показалась грубоватой.

— Её зовут Присцилла Лашез. Она была с напарником, Марисоль Рейес.

— С напарником? Я думала, это её дочь.

— Нет, они работают вместе.

— Чем занимаются?

— Что-то вроде колл-центра. Звучит как хороший бизнес — много возможностей для роста.

— Это законно?

Он не ответил на вопрос. — Им нужен управляющий. Хорошие деньги, большие комиссионные.

Прошли недели. Отец стал проводить много времени с Присциллой и Марисоль — которую звал Рейес и относился к ней как к младшей сестрёнке, или второй дочери. Он не любил говорить о том, чем именно занимался у Присциллы — в арендованном офисе, про который говорил только расплывчато: «в центре». Когда-то они с отцом были партнёрами. Теперь нередко казалось, что они — чужие люди. Дни Лаки проходили в одиночестве: на лодке, за учёбой, или на пляже с книгой.