Книга Я люблю тебя, умри, страница 116 – Аки Накамура

— Кэйтаро так не мог. С ним точно что-то случилось! Это странно.

«Как минимум к полудню я вернусь в таком состоянии, что даже смогу предстать перед камерой».

Так сказал Кацура перед тем, как уйти в свою комнату. Учитывая его состояние в тот момент и его характер, трудно представить, чтобы он сам отказался от своих слов. Думаю, что Уруру именно это хочет сказать. В этом тоже действительно есть смысл.

Я посмотрел на часы – почти час дня.

Даже если мы будем тут спорить, это ни к чему не приведет, поэтому мы все переместились на второй этаж.

Комната Кацуры. В том порядке, в каком мы подошли к двери, мы по очереди пробуем стучать в дверь и звать его. Но, как и сказала Уруру, нет никакой реакции из комнаты. Это было адское время: с каждым человеком стук становился все громче и громче, и я все больше убеждался в том, что что-то не так. Включая детективную драму, это уже третий раз, когда мы такое испытываем. Я вот-вот сойду с ума.

Конечно, мы поворачивали ручку двери, но дверь не открывалась. Это говорит о том, что она заперта изнутри.

Агацума взволнованно сказал:

— Мы ведь не можем оставить его так, не зная, в безопасности ли он. Нет выбора. Будем вламываться.

— Тогда снова выход топора… – начала говорить Нагисако, но покачала головой. – А, не получится. Он весь в крови и остался на пляже.

— Придется самим выламывать, – сказал Хаимура и взглядом собрал меня и Агацуму, другими словами, парней, которые там были.

Учитывая ширину двери, за раз ее могут толкнуть не больше двух человек, поэтому по очереди налегали на деревянную панель. Конечно, все было не так, как в сериалах, на пятнадцатом счете я перестал считать, но думаю, что мы повторяли этот натиск раза в два больше.

За мгновение до того, как повредить плечо, наконец металлическое крепление отлетело с характерным звуком. Последний удар был от меня и Хаимуры. Хорошо, что дверь открылась, но она оторвалась от рамы, и меня отбросило вместе с ней на пол.

— Уф, больно…

В воздух поднялись щепки и пыль.

Я встал на руки и колени и оглядел комнату.

И в этот момент мои глаза встретились с расфокусированными глазами Кацуры.

Я невольно застыл в положении на четвереньках. Однако он был еще более неподвижен. Кацура был в неестественном положении, его верхняя половина тела как будто скатилась с кровати на пол лицом вниз, и его лицо было повернуто в мою сторону. Волосы растрепались, язык высунут изо рта. Цвет его кожи теперь был безжизненным, как воск.

Худшая картинка, которую я неоднократно пытался выкинуть из головы, сейчас была у меня перед глазами.

Кацура умер.

— Не может… быть. Эй, проснись… вставай, Кэйтаро! – Уруру уткнулась лицом в грудь Кацуры, которого мы положили на спину, и горько рыдает. – Да это… точно неправда. Неправда… неправда…

Неправда, неправда, неправда.

Больше она ничего не смогла сказать.

Раздавались только приглушенные всхлипывания.

Как только дверь выломали, Уруру оттолкнула меня, упавшего на пол, и оказала Кацуре первую помощь. И она была больше всех подавлена тем, что это уже было бессмысленно. Она сама лучше всех понимала тщетность слов, которые повторяла снова и снова. Именно поэтому было еще более невыносимо.

Кэйтаро Кацура.

Он претенциозен, уверен в себе и, если честно, сначала был мне немного неприятен.