Книга Выбор сделает Мальвина, страница 98 – Татьяна Миненкова

«Подожди, изменения в нем не столь явные. Не всё сразу, Ли».

А когда в таком случае? У меня ведь совсем нет времени. Из отмеренных Семеновым трех недель осталось восемь дней и в то, что он Костя до окончания этого срока найдет организатора убийства верится больше, чем в то, что я уговорю его остаться со мной. Потому что логика Ринкиных рассуждений и причин ее непонятных поступков — тайна покрытая мраком.

«Нет никакой тайны, — фыркает сестра почти обиженно, но пока мы с Костей идем к машине, объясняет: — Если образно, ты ты обложила Семенова подушками и сдуваешь с него пылинки. Пуговицы, завтраки, забота — это хорошо, но это не работает. Светочка уже проверяла».

От мыслей о том, что она целый год «проверяла», пока я ждала, настроение портится окончательно, но Ри успокаивает:

«Мы всё делаем правильно. Помогая тебе, он уже сильно вышел за рамки привычной зоны комфорта».

Но не похоже, чтобы Семенову вообще было комфортно хоть с кем-нибудь. Оказавшись в машине, мы обмениваемся парой ничего не значащих фраз о работе и замолкаем. Личные темы с некоторых пор стали табу, и разговор не клеится. Костя отворачивается к окну и замирает, уставившись в одну точку за стеклом. Его жесткий, неподвижный профиль с заострившимися сильней обычного скулами кажется вырезанным из камня. И расстояние между нами, запертыми в замкнутом пространстве одной машины, исчисляется сейчас десятками километров.

Трасса петляет вдоль берега. Море кажется холодной и темной ртутью, а низкие облака цепляются за острые края сопок, как вата за колючую проволоку. Редкие чайки режут крыльями серость, но их крики в салоне не слышны. Негромкий лаунж из динамиков сливается с шумом мотора в умиротворяющий гул, и Костя вскоре прикрывает веки. Не спит, просто снова ушел в себя — место, куда я точно за ним не последую.

«Вчера ты сказала отцу, что хочешь за Семенова замуж», — напоминает Ринка, отвлекая от меланхолии.

Я ведь действительно сказала, и эти слова прозвучали в папином кабинете пушечным выстрелом. Это стоило того хотя бы чтобы увидеть лицо отца после этой фразы. Даже когда я заявила, что прошла собеседование в следственный комитет он был удивлен меньше. Но хочу ли я замуж за Костю на самом деле?

«Я знаю, какое желание ты загадала на позапрошлый новый год», — не унимается сестра.

Кажется, скоро я начну жалеть о ее всезнающем присутствии в моей голове. Тогда желание было загадано под влиянием момента. В ту новогоднюю ночь я ощущала себя частью настоящей семьи, а под грохот и яркие всполохи фейерверков совсем расклеилась: простила Семенову его самоуправство и позволила себе представить, что было бы, если бы мы с ним тоже были настоящей семьей. Всего на секундочку.

«У вас получилось бы».

Тогда получилось бы. Может быть. Но сейчас… Костя слишком решительно настроен сбежать от меня через восемь дней. Замер на низком старте, а едва найдет организатора убийства, исчезнет из моей жизни и никакие Ринкины манипуляции не помогут.

«Не скажи, — фыркает она. — Он почти женился на Анисе, когда та случайно от него забеременела».

Хочется фыркнуть точно так же, как Ри, но в присутствии Кости не решаюсь. План сестры не походит по двум причинам. Первая: даже при моей неопытности в отношениях ясно: ребенок — слишком слабый клей, чтобы приклеить друг к другу неподходящих и не готовых к родительству людей, а «по залету» — худший из мотивов для брака. Вторая причина еще прозаичней: для того, чтобы «случайно забеременеть», нужно для начала «случайно переспать», возможно даже не единожды. И какой бы заманчивой не выглядела в моих глазах эта перспектива, Семенов, автоматически относящий любые мои поползновения в его сторону к жалости, сейчас неприступней монаха, принявшего целибат.