Книга Выбор сделает Мальвина, страница 94 – Татьяна Миненкова

— Я, пожалуй, позже зайду.

Бли-и-и-н. Степень неловкости и глупости ситуации познается в сравнении. Секунду я разрываюсь между выбором: ткнуть Фомина лицом в стол за неумение закрывать двери или бежать за Семеновым с попытками все ему объяснить. Я ведь понятия не имею, что Костя слышал и что подумал. Хихикающей в глубинах подсознания Ринке повезло, что она уже умерла. Кажется, моё положение сложно усугубить, но Олег легко справляется с этой задачей парой новых вопросов:

— Это ведь он, да? Он тот, кого ты представляешь на моем месте?

Фомин не дурак, он давно обо всём догадался. В его тоне нет торжества или насмешки, но я всё равно воспринимаю сказанное, как обвинение. Злость поднимается к горлу комом горечи — такой густой, что хочется выплюнуть её вместе с непрошеным осознанием собственной уязвимости.

— Даже если так, то что? — заявляю я, дерзко вскинув подбородок.

— То, что он в очередной раз разобьет тебе сердце, Аля. Если еще осталось, что разбивать. — От слащавого понимания в его взгляде хочется взвыть и сопротивляться еще сильней.

Я выдерживаю, но не скрываю недовольства:

— Может быть. Ты-то здесь причем?

— Я просто беспокоюсь о тебе. — Рука Олега зависает в воздухе, словно он хотел коснуться меня, но в последний момент не решился. — Хочешь, сделаем ставки? Сколько времени ему понадобится, чтобы окончательно тебя добить?

— Не хочу, — ворчу я и всё же отвожу взгляд.

— Я тоже не хочу. Просто будь осторожна. — Сцепив пальцы в замок, Фомин тоже смотрит не на меня, а на них. Добавляет тихо: — И пообещай: когда это случится и ты снова придешь ко мне, между нами всё будет по-настоящему. Мы будем собой, а не кем-то другим.

Сейчас, после того, как Костя ушел с убеждением, что я влюблена в Фомина, эта перспектива реальна, как никогда. Семенов ведь даже слушать моих оправданий не станет и сколько бы попыток я ни испробовала — он не останется. От этого осознания паршиво до крайности. Еще и Олег ждет моего ответа так, как подсудимые обычно ждут приговора.

— Хорошо, — нехотя обещаю я, потому что предполагаемый им исход весьма вероятен, а если это случится — станет абсолютно всё равно, кто будет со мной рядом. Олег, так Олег. Возможно, он по-своему прав, употребив «когда» вместо «если».

Фомин всё же касается моей руки холодными пальцами, а прежде, чем уйти, без просьб обещает выгородить меня перед отцом. Но как-то не верится, что существуют какие-нибудь доводы, которые заставят папу отказаться от идеи сожрать меня живьем за очередное несанкционированное увольнение. Эти размышления заставляют остатки благоприятного настроения рассыпаться в прах. Кажется, он даже скрипит на зубах.

«Это ты скрипишь зубами, — поддевает Ри, отказавшаяся разделить со мной приступ меланхолии. — Прекращай страдать».

Я не остаюсь в долгу, пробурчав:

— Если бы не твой дурацкий совет, мое положение было бы вполовину менее плачевным.

Теперь кажется, будто Ринка снова решила заняться сводничеством, выбрав мишенью меня и Фомина. Прежде, она уже проворачивала подобное, но больше я на такое не поведусь. Нас действительно тянет друг к другу, но это притяжение неправильно сросшихся при переломе костей, ноющих при смене погоды. Мы не должны быть рядом, но рядом, каким бы неправильным это ни казалось. Я признаю логику в действиях Ри, но всё равно продолжаю ворчать на нее почти час. Потом, вспомнив, что отца теперь можно не бояться, сама направляюсь к нему в кабинет. Визита Семенова я теперь всё равно вряд ли дождусь.