Книга Выбор сделает Мальвина, страница 19 – Татьяна Миненкова

Мы оба понимаем, но сейчас на это плевать.

ANXIETY — Tony Ann

Прядь голубых волос, наматываемая, словно пружинка, на указательный палец — привычное, родное движение, от которого внутри всё сжимается в тугой узел. Я чувствую дыхание Семенова у своего виска, слышу, как ровно бьется сердце. За окном шумит ветер, а по потолку пляшут разноцветные блики гирлянды.

— Я не отпущу тебя. — Голос Кости так близко. Если протянуть руку, можно его лица, но мышцы сковала тяжелая полудрема и пошевелиться не получается. — Никогда. Слышишь?

Хочу ответить, но не могу. Язык не слушается, тело не подчиняется, и я только чувствую, как его пальцы скользят по волосам, путают их, заставляя меня дышать чаще.

— Я буду рядом, — горячо шепчет он. — Сейчас и всегда.

Лицо Семенова расплывается, и я тянусь к нему — пытаюсь удержать. Пальцы проходят сквозь воздух, а я падаю в густую и вязкую в черноту. Просыпаюсь с резким всхлипом, словно действительно только что рухнула на скользкие шелковые простыни с огромной высоты. В спальне Семенова простыни другие — хлопковые, прохладные и хрустящие. Они умопомрачительно пахли осенью. Эти — пахнут мятой.

Комната залита серым светом. Шторы не задернуты, и утро врывается в комнату без спроса, безжалостно высвечивает каждую деталь. Чужую кровать. Чужой потолок. Чужую руку на моей талии.

Бли-и-и-ин. Черт бы побрал зеленую фею. Лучше бы я как Ван Гог себе ухо отрезала, чем в очередной раз переспала с Фоминым. Знала ведь, что алкоголь не решает проблемы, а только усугубляет, но чтобы настолько? Память заботливо укрыла туманом часть вчерашнего вечера, оставив лишь абсент, слезы и поцелуй в туалете ресторана. А потом — пустота. Но я не уверена, что хочу вспоминать то, что забыла.

Олег спит на животе и по безмятежному выражению лица, не похоже, чтобы его мучили угрызения совести. Осторожно, чтобы не разбудить, отодвигаю его руку и сажусь. Одежда разбросана на полу, тело ноет, в висках пульсирует, и от каждого движения тошнота подкатывает к горлу.

Ещё и Ри смотрит со снимка на тумбочке. Раньше я иначе воспринимала этот взгляд, а сейчас кажется, что он выражает снисходительную уверенность. Словно будь сестра рядом, сейчас скрестила бы руки на груди и с усмешкой сказала что-нибудь вроде «я же говорила». Но Ри ничего не говорила. Она просто исчезла и оставила меня одну разбираться с этим кошмаром. Не могла она знать, что мне придется жить ее жизнью, занять ее место в офисе Меркурия, в проектах, в отношениях. Что я стану ею настолько, что пересплю с ее женихом. Дважды.

Еле слышно чертыхнувшись, я поднимаюсь с кровати, натягиваю на ходу мятую рубашку Олега. Иду в ванную, закрываю дверь и только тогда позволяю себе посмотреть в зеркало.

Даже после двух падений в могилу я не выглядела настолько паршиво. Размазанная тушь, опухшие глаза, растрепанные волосы. Сон оставил странные ощущения. Мне все еще кажется, что пальцы Семенова путаются в волосах, наматывают их, тянут вниз. Всё казалось слишком реальным. Я видела Костю, слышала, чувствовала его. Эти прикосновения до сих пор отзываются фантомной дрожью, но со вчерашнего вечера я точно знаю, что Семенову на меня плевать.

Схватив тяжелые ножницы с полки над раковиной, я смотрю на свое отражение. На распухшие губы и покрасневшие от слез глаза. На спутанные пряди, которые еще помнят Костины прикосновения. И безжалостно режу волосы вместе с воспоминаниями.