Книга Выбор сделает Мальвина, страница 16 – Татьяна Миненкова

— Выглядишь хорошо, — говорит Фомин, и в его голосе проскальзывает что-то, похожее на удивление. Кажется, он до последнего в меня не верил.

— Стараюсь.

Я достаю из клатча телефон. Теперь понимаю, зачем нужны соцсети — чтобы спрятаться от неудобной действительности и бессмысленных разговоров. Мой профиль уже начал жить собственной жизнью. Незнакомые люди зачем-то подписываются и ставят лайки. Хотя, знакомые тоже есть: Серегин и Тетерин. Я могла бы написать Пашке и спросить, зачем он звонил. Вряд ли просто так. Перезвонить тоже могла бы, но вместо этого просто блокирую экран телефона. Не сейчас.

Олег тоже не стремится к разговору, и я отворачиваюсь к окну. Там сияет вечерний Владивосток. Свет витрин и билбордов расплывается перед глазами, напоминая разноцветные огоньки гирлянды на окне Костиной спальни. Я запретила себе о нем вспоминать, но вспоминаю. Запретила думать, но думаю. Запретила надеяться, но чувства слишком плохо поддаются приказам, логике и здравому смыслу.

Ресторан встречает нас приглушенным светом. Мы с Олегом шагаем рядом, я даже беру его под руку. Со стороны мы выглядим парой. Словно Рина не умерла два года назад, а просто перекрасила волосы из розового в голубой, и все осталось по-прежнему. Этот мираж пойдет Меркурию на пользу — и я, и Фомин прекрасно это понимаем.

Инвесторы — двое мужчин в безупречных костюмах и женщина с короткой стрижкой и цепким взглядом — уже ждут за столиком в отдельном кабинете. Олег представляет меня, я улыбаюсь, жму руки, старательно запоминаю имена. В следствии я руководствовалась другими правилами: давления, манипуляции и угроз. Сейчас куда важней правила переговоров: смотреть в глаза, улыбаться, обращаться по имени и активно слушать. Это не сложно.

— Когда родители открывали первый отель, они хотели создать место, где люди будут чувствовать себя не гостями, а частью чего-то большего, — начинаю я, радуясь тому, что голос звучит ровней, чем я ожидала. — Не просто снять номер или позавтракать — а остановиться. Выдохнуть. Понять, что здесь о тебе позаботятся, даже если ты сам забыл, как это — заботиться о себе.

Я рассказываю о Меркурии так, словно делала это всю жизнь. О традициях, качестве, о том, что делает сеть особенной. Сама удивляюсь, но вся эта информация, оказывается, хранилась в голове, вложенная туда Риной, и просто ждала своего часа. Поэтому теперь я просто говорю её словами, передаю её увлечённость, её любовь — и у меня получается.

— Они и сами не ожидали успеха, но, когда вкладываешь в дело душу иначе быть не может, — продолжаю я, поймав во взгляде Фомина восхищенное удивление. — А когда мамы не стало, отец полностью ушел в бизнес, занялся Меркурием с удвоенным рвением. Новые отели, новые города, новые возможности. Но суть осталась прежней. Мы не просто предоставляем услуги — мы создаем пространство, в котором хочется оставаться. Где утро начинается с запаха свежей выпечки из нашей пекарни. Где вечером можно спуститься в ресторан и чувствовать себя не в безликом отеле сети, а в уютном доме, где тебя помнят и знают, какой кофе ты любишь.

Если не упоминать, что в результате папиного рвения две его дочери долгое время были предоставлены самим себе, история Меркурия выглядит почти романтично. Инвесторы слушают, задают вопросы, выглядят заинтересованными.