Книга Выбор сделает Мальвина, страница 176 – Татьяна Миненкова

Как одуванчик, который не поддается ветрам и грозам, но гибнет под тяжелым ботинком завистливых убийц, вроде Тихомирова или Фомина?

«Как шиповник, который способен уколоть даже с того счета, — смеется сестра, поняв, что я больше не выгоняю ее из своей головы. — Ты ведь сможешь».

Ничего я не смогу. И не хочу. Ни на что нет сил и, облокотившись обеими руками о подоконник я бездумно пялюсь в окно. Рассвет разлился по небу акварелью: розовой и золотой, с прозрачными вкраплениями, словно кто-то решил, что этому городу тоже можно быть красивым. Погода, уставшая от вечных сомнений, наконец определилась: сегодня она будет хорошей.

Мне определиться сложней. В планах на ближайшее будущее: смириться с уходом Семенова, поговорить с отцом о судьбе Меркурия и подумать о необходимости визита в дурдом. Возможно, заехать на кладбище, чтобы там привести мысли в порядок.

Телефон, включившись, вносит в эти планы свои коррективы уведомлениями о пропущенных звонках. Три от папы. Пять от Леры. Один от Тетерина, еще вчера вечером. От Князевой — шесть. Бесспорным победителем становится Семенов с семью пропущенными звонками, но поскольку с утра мы с Костей не просто виделись, но и попрощались, то и выяснять нам больше нечего.

«Тогда начни с папы, — предлагает Арина. — Он тоже после вчерашнего в раздрае, хоть и не подает вида. Поговори с ним. Пусть повременит отдавать Меркурий Архи-Строю».

Эта мысль заставляет немного воспрянуть духом. Вчера мне казалось, что весь мир рухнул и я погрязла где-то под его обломками, но сейчас понимаю, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, а Меркурий — неплохой стимул жить дальше. Натягиваю первое попавшееся платье и даже немного подкрашиваю ресницы, чтобы внешний вид не так очевидно выдавал внутреннюю подавленность.

Разжившись крепким американо с медом в кофейне на углу дома, устраиваюсь за рулем Гелендвагена и под ласковое мурчание мотора спешу на работу. На часах полдесятого, но в день, когда все сотрудники обсуждают задержание Фомина, до опоздания никому не будет дела. Я вообще могла бы не приезжать и мое отсутствие наверняка осталось бы незамеченным. Но работа, как оказалось, немного отвлекает от страданий из-за в очередной раз разбитого вдребезги сердца. Даже разлитый на платье кофе почти не портит мое отсутствующее настроение. Подумаешь, пятно. На фоне всего произошедшего в последнее время — мелочь.

Таласса застыла в утреннем свете, как огромный стеклянный корабль. Небо и море слились в отражениях панорамных окон в цельное голубое полотно, а взгляд величественной богини на фасаде привычно снисходителен: дескать, заходи уже, раз пришла. И я не чувствую отторжения. Словно Таласса впервые по-настоящему меня приняла. Привычный гул голосов в холле не раздражает, а кажется дыханием огромного здания. В одиночестве поднимаясь в лифте, я разглядываю свое отражение и осознаю, что чувствую себя в безопасности. Словно надо мной больше не довлеет страшное проклятье, и коварный невидимый враг больше не следит за каждым шагом. Всё закончилось. И я была бы по-настоящему счастлива, если бы не горький осадок от предательства Олега и жгучая боль от ухода Семенова. Смаргиваю слезинки, готовые навернуться на глаза, едва в мыслях появляется Костин образ.