Книга Выбор сделает Мальвина, страница 155 – Татьяна Миненкова

Жду, что он расскажет о результатах этих двухчасовых переговоров, но Семенов просто снова касается моей ладони и закрывает глаза. Я тоже закрываю и, привычно переплетаю наши пальцы на взлете. Но тревога жалит сознание от мысли, что Костя, почти наверняка зная, кто организатор убийства не спешит делиться выводами. Неужели боится? Или не желает скандала? Или считает, что меня снова придется отговаривать от убийства? Как бы там ни было, он сделал всё, чтобы не терять возможности выспаться, держа меня за руку. Я полностью поддерживаю это решение и позволяю сознанию сосредоточиться на приятном ощущении присутствия Семенова рядом и отключиться до самого приземления.

— Уважаемые пассажиры, наш самолет произвел посадку в аэропорту Владивосток, — с шипением раздается из динамиков, пока я потягиваюсь и тщетно пытаюсь вернуть в нормальное состояние затекшие мышцы. — Местное время девять часов сорок пять минут, двадцать третье апреля, температура за бортом плюс одиннадцать градусов…

После объявления о дате, почти не вслушиваюсь. Мозг уже заботливо посчитал, что до свадьбы-которая-вряд-ли-состоится осталось чуть больше суток. Скорее всего, завтра в это же время я уже буду либо безмерно счастлива от «да», либо в той же мере несчастна от «нет». Семенова подобные переживания не заботят, и он беспечно зевает, прикрывая ладонью рот.

— Как насчет доспать этот день где-нибудь еще? — предлагаю я по пути на парковку.

Сон в самолете был неплох, но от недосыпа все равно неприятно ноют мышцы, а в глазах мерещатся мелкие песчинки. Влажный соленый ветер треплет волосы, напоминая о том, что мы снова в Приморье. За время нашего кратковременного отсутствия здесь совсем ничего не изменилось.

— Заманчиво, но у меня еще есть дела на сегодня, — отзывается Костя таким безэмоциональным тоном, что сразу ясно: он вообще не рассматривал мое предложение всерьез. — А у тебя, кажется, сегодня итоговое совещание.

Льстит, что Косте так хорошо известен мой рабочий график, но мысли об очередном совещании, на котором придется отчитываться отцу, наводят тоску. Сегодня последний день, когда я могу переломить решение Семенова и уговорить не уезжать, а я потрачу его, слушая как Олег с папой обсуждают контракты и перспективы, как перебирают идеи в надежде найти способ вернуть сеть в прежнее, прибыльное русло.

Подвожу Семенова к Меркурию и задерживаюсь в номере лишь для того, чтобы застегнуть пуговицы. Стараюсь не думать, что это, возможно, в последний раз и ловлю себя на совершенно крамольных мыслях. Не хочу, чтобы Костя нашел организатора. Пусть он не сможет, ошибется, не найдет, не справится. Просто останется, проиграв наше странное пари.

Пальцы путаются, не то от недосыпа, не то от разбушевавшихся эмоций. Остро ощущаю исходящий от Кости аромат снега, метели, запертой в деревянной шкатулке. Холодной, чистой, почти ледяной вьюги — горькой, но с теплым горьковатыми нотками. И мне почти до боли хочется прикоснуться к коже Семенова пальцами, губами, языком. Провести по отметине от сорванной цепочки на шее, где совсем рядом, на уровне взгляда трепещет выпуклая вена, ощутить терпкий солоноватый вкус. Но мы больше не в небе, а я не нахожусь на грани жизни и смерти, а значит, такие прикосновения под запретом.