Книга Выбор сделает Мальвина, страница 154 – Татьяна Миненкова

— Регистрация почти закончилась, — произносит он вместо приветствия, когда я, пересилив желание остаться, подхожу ближе. — Как ты себя чувствуешь, Мальвина?

— В порядке, — я улыбаюсь тому, что Семенов не ругает меня за опоздание, а беспокоится. — Но на всякий случай у меня есть с собой таблетки. Для нас обоих.

Наши места в бизнес-классе и пройдя на посадку я с удобством устраиваюсь в кресле у иллюминатора. Самолет медленно выруливает на взлетную полосу, и вибрация двигателей передается через кресла легкой дрожью. Голос из динамиков объявляет о начале взлета.

— Ты узнал, куда подевался Смолкин? — Я наклоняюсь к Костиному плечу, не решаясь первой прикоснуться по-настоящему. — Это он поджог офис?

Семенов качает головой, и мы почти соприкасаемся висками:

— Вряд ли. Он вчера еще в первой половине дня умчался в Польшу. Срочно и никого не предупреждая.

— Значит, он каким-то образом узнал, — догадываюсь я. — О том, что ты летишь в Калининград по его душу.

— Узнал, — Костя кивает, а я глубоко вдыхаю исходящий от него аромат сандала и метели. — И если сначала я думал, что ему сообщили о нашем появлении в отеле, то теперь получается, что Смолкин был предупрежден кем-то еще во время нашего перелета.

Самолёт набирает скорость, и я прижимаюсь к спинке кресла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Город становится меньше, превращаясь в пятно, а потом совсем исчезает за облаками. Не вижу причин скрывать то, что с утра выведала у Екатерины:

— Управляющая отелем сказала, что Смолкин неплохо общался с моим отцом. Думаешь, это он?

Костя отмел папину кандидатуру, когда на него напрямую указал Тихомиров, но сейчас указывает Екатерина, а она никак с убийством не связана и кажется более объективной.

— Не думаю, Мальвина, — успокаивает он и с нежностью касается моей ладони. Небо снова становится территорией, где привычные правила не действуют, и мы отбрасываем их словно оковы, которые так долго сдерживали нас на земле.

Переплетаю свои пальцы с его теплыми и немного шершавыми. Глажу большим внутреннюю сторону Костиной ладони. Справившись с волной приятных мурашек, с трудом возвращаю внимание к насущным вопросам:

— Ты ведь знаешь кто это, да?

— Догадываюсь, — тихо отвечает Семенов, лаская мою ладонь. — Но давай отложим громкие разоблачения до нашего возвращения, ладно?

Он прикрывает широкий зевок левой рукой. Не знаю, успел ли Костя поспать хоть немного, но пока не уснул, не выдерживаю:

— А что с пожаром? Ты ведь с утра с ним разбирался?

— Все выгорело так, что поджог доказать не смогли, но это и к лучшему, — он снова зевает, откидывая спинку кресла. — Страховые выплаты покроют ущерб, а офис Меркурия откроется в новом здании.

Но мы-то знаем, что здание точно подожгли. Костя спустя несколько минут засыпает, не выпуская моей руки, но я продолжаю размышлять. Что хотел уничтожить поджигатель: доказательства своей причастности к финансовым махинациям? Или нас с Семеновым? Так и не обнаружив в клубке спутанных мыслей ответа на этот вопрос я кладу голову на Костино плечо и тоже засыпаю под его ровное дыхание и монотонный гул самолета.

Во время пересадки Семенов обсуждает что-то по телефону и поговорить нам почти не удается. Я сонно пью кофе и наблюдаю за ним со стороны, пытаясь угадать собеседников. Кажется, Лазарев. Потом Родионов и Серый из отдела безопасности. Крылов. Потом снова Лазарев. В самолете до Владивостока Костя продолжает обсуждать пожар с Калининградской страховой компанией и отключает телефон лишь после вежливой, но настоятельной просьбы стюардессы.