Книга Выбор сделает Мальвина, страница 148 – Татьяна Миненкова

— Это ничего не значит. — У него дергается кадык.

Пусть думает что хочет. Сейчас у меня есть более приятное занятие, чем развенчивать его заблуждения. Но добравшись наконец до губ, я скольжу по ним языком, и едва Костя раскрывает губы, выдыхаю:

— Ложь не становится правдой от многократности повторений.

Поцелуй стирает остатки его самообладания и уже через секунду, Семенов отвечает. Медленно и властно исследует языком мой рот, притягивает ближе, пробирается ладонью под халат, до боли сжав бедро. Тугая волна жара скручивается внизу живота, опаляет желанием.

У меня нет Костиной силы воли и терпения, поэтому я наощупь пытаюсь развязать пояс. Мысли, что под халатом на Семенове, как и на мне, ничего нет, заводят еще сильней и я специально касаюсь его паха через ткань, окончательно сводя с ума.

На этот раз я раздеваю Семенова так, словно снимаю упаковку с долгожданного подарка и от мысли о том, насколько сильно мы оба изменились, по щекам скатывается несколько слезинок, выводя и без того зашкаливающие эмоции на какой-то запредельно новый, недоступный пониманию, уровень. Желание, сильное, почти болезненное, смешалось с волной адреналина и непрошенными флешбэками из прошлого.

— Лина… — шепчет Костя, и я захлебываюсь триумфом от его окончательной и бесповоротной капитуляции. — Идеальная… Моя.

Приподнимаюсь выше, шире развожу бедра, чтобы позволить его пальцам оказаться между ними и проникнуть туда, где мое тело уже без любых прелюдий горячо и сладко пульсирует. И от первого же прикосновения удовольствие пронзает позвоночник, заставляя выгнуться в пояснице, как от удара током и двигаться навстречу.

Халат держится лишь на поясе, и когда моей груди касаются Костины горячие губы, а пальцы погружаются в меня, скользя вперед и назад, медленно и уверенно, по телу от наслаждения волнами проходят сладкие судороги. Он проводит языком от яремной впадины вверх по шее, оставляя влажную дорожку, прикусывает мочку уха и густой обжигающий жар, успевший расцвести внизу живота, растекается по телу, до самых кончиков пальцев. Зажмуриваюсь, крепко вцепившись в Костины плечи.

— Да-а-а-а… — со стоном тяну я, тяжело дыша и, поймав ритм его пальцев, поддаюсь ему.

Сказать что-то еще не дает Семенов, снова впиваясь губами в мои губы. Жадность поцелуев без слов выдает силу его желания. Сдержанность была маской, и сейчас, когда она окончательно слетела, мы оба окончательно теряем контроль, а Костя наконец погружается в меня по-настоящему, резко и глубоко. Ощущения сконцентрированы между разведенных ног, заставляя остро чувствовать каждый миллиметр, сжиматься и трепетать в его руках, разрываться на части от удовольствия, тонко граничащего с сумасшествием.

Мы выпадаем из реальности, оказавшись на перекрестке полос лунного света и света, падающего из открытой двери ванной. Сознание рисует происходящее крупными мазками мастихина, подсвечивает яркими вспышками. Капли воды с моих волос, бриллиантами сверкающие на его груди. Затуманенный желанием взгляд глаз, блестящих, словно стеклянные. Непослушная прядь Костиной челки. Соль от слез на кончике языка. Слова, абсолютно бессвязные, но очень важные. Мои всхлипы и низкие стоны, шумное прерывистое дыхание и пульс, оглушительно бьющий в виски.