Книга Выбор сделает Мальвина, страница 125 – Татьяна Миненкова

«Ммм… Какая прелесть», — комментирует сестра так, словно тоже только что вдохнула всю гамму строительных ароматов.

Сложно объяснить, но я каким-то образом ощущаю ее удовлетворение от увиденного, словно вся реконструкция — исключительно ее рук дело, хотя возможно, так оно и есть. Брожу по залам и номерам одна, но одновременно с ней. И от ощущения, что теперь здесь всё будет так, как хотела Ринка, мне тоже становится спокойно и хорошо. Это странное чувство, что ты делаешь что-то правильно и не зря, чем бы всё в итоге не закончилось.

Даже если Меркурий в конце концов выкупит Архи-Строй, этот отель всё равно останется своеобразным памятником Ринке и… маме. Не черной могильной плитой, а живым воплощением их энергии и силы. Уютным домом, который никогда не спит, а жители города и туристы будут видеть в нем место, в котором хочется остаться. Без холодного и безликого минимализма. С душой. Потому что две души здесь точно остались, а возможно к ним добавилась и частичка моей.

«Удивительно слышать от тебя нечто подобное, Ли, — ворчливо напоминает о себе Арина. — Но я всё же надеюсь, что отель останется в семье».

Не пускаюсь в рассуждения о том, что это теперь зависит не от меня — слишком поддалась влиянию момента. Я ведь и сама удивлена тому, как нравится мне новый Меркурий. Даже сад во внутреннем дворике успел преобразиться: в нем уже натянуты непонятные ленты и накрыты пленкой невысокие, еще не обросшие листьями, кусты. Выходя во дворик, я обвожу взглядом пространство, на котором скоро будут устанавливать летнюю террасу и, покачав головой, делюсь впечатлениями с сестрой:

— Такими темпами к осени отель уже будет работать.

Но отвечает мне не звонкий голос Арины, а совсем другой: тоже женский, но самоуверенный и глубокий:

— К осени? Да Архи-Строй закончит работу до середины июня!

Вздрогнув от неожиданности, я резко поворачиваю голову, чтобы встретиться взглядом с незнакомкой. На ее руках розовые резиновые перчатки по локоть, а в них — горшок с устремленными ввысь голыми ветками. Убранные под косынку светлые волосы придают женщине сходство с героинями картинок пин-ап, а платье больше годится для модного показа, чем для работы с землей. Садовники в моем представлении выглядят иначе, но есть мысль, которая волнует куда больше, чем соответствие женщины стереотипам: почему, заметив, что я разговариваю сама с собой, она еще не сочла меня ненормальной?

«Потому что она тоже иногда так делает», — хмыкает Ринка так, словно для нее присутствие блондинки неожиданностью не стало, и вообще для сестры она вовсе не незнакомка.

— Лана, — представляется садовница и, зубами стянув за край правую перчатку, протягивает мне руку. — А ты Алина. Мы встречались на корпоративе Меркурия.

Только теперь, сопоставив ее образ с образом Леркиной подруги в бирюзовом платье, понимаю кто передо мной. Та самая Милана Нестерова, которую Ри мечтала видеть ландшафтным дизайнером отеля. И раз уж собеседница так легко перешла на «ты», решаю ее не поправлять:

— Не думала, что ты работаешь вот так… — Кивнув на пустой внутренний дворик, я подыскиваю правильные слова: — Одна и в выходной. А как же очередь расписанная на полгода вперед?

— На год, — ничуть не смутившись поправляет Милана. — И в бюро действительно штат сотрудников. Возьми, поможешь с горшками.