Книга На границе света, страница 139 – Керстин Гир

Его глаза, казалось, тоже улыбались:

— А сейчас?

— Сейчас… («Сейчас я влюблена в тебя безвозвратно и буду любить тебя до гробовой доски».) Сейчас я знаю, что ты самовлюблённый идиот, который отлично целуется, – сказала я.

Квинн улыбнулся ещё шире:

— Почему бы тебе не перебраться ко мне на кровать? – будничным тоном спросил он. – Тогда мы будем ещё чуть ближе друг к другу.

Я затаила дыхание в надежде, что мой внутренний голос (голос Юли) подскажет, что делать. Но голос, казалось, был в полном замешательстве от того, с какой скоростью разворачивались события, и в моей голове царила полнейшая пустота.

— Что с тобой? Боишься?

— Да, – призналась я и кивнула на дверь. – Что подумает твоя мама, если неожиданно войдёт в твою комнату и увидит нас в обнимку на кровати?

«Такого она точно не предполагала, когда предлагала мне работу. Кстати, работа! Надо рассказать об этом Квинну прежде, чем мы снова поцелуемся. Или не надо?»

Голос Юли в моей голове по-прежнему отказывался мне помогать.

— Значит, тебе хочется пообниматься? – Квинн насмешливо поднял бровь. – Я думал, мы будем просто разговаривать. Но если уж тебе так хочется, лучше закрыть дверь. У моей мамы действительно есть привычка врываться в комнату в самый неподходящий момент.

Я почувствовала, как мои щёки предательски заливаются краской:

— Я вовсе не… Перестань вести себя так, будто я спящая красавица, а ты разбудил меня волшебным поцелуем!

«Отличное решение – перевести внимание на него».

— Ладно. – Квинн сел и свесил ноги с кровати. – Если ты не идёшь ко мне… – В два шага он уже оказался у стола, схватился с двух сторон за ручки вертящегося кресла и приблизился ко мне. Я хотела возмутиться, но вместо этого лишь пролепетала что-то невнятное.

— Эй, спящая красавица, – прошептал он и прикоснулся губами к моим губам. Этот поцелуй был очень осторожным и нежным, и моё сердце бешено забилось. Мне хотелось лишь одного – обвить руками его шею и прижаться к нему. Меня удержало лишь то, что Квинн до сих пор не слишком уверенно стоял на ногах. Поэтому я нехотя отодвинулась от него и, тяжело дыша, прошептала:

— Ладно, ты победил, я переберусь на кровать. Но только чтобы разговаривать и только потому, что ты, возможно, спасёшь мир от конца света.

Он выпрямился:

— Нам действительно надо многое обсудить, – сказал Квинн.

Из всего, что случилось со мной за последние несколько недель, из всех этих невероятных и фантастических штук, эта была самой удивительной: Мартинская дочка, девчонка из жуткого семейства, которое жило напротив нас, лежала на моей кровати, и я не мог отвести от неё взгляд.

— Какая же ты красивая, – сказал я и осторожно провёл большим пальцем по линии её подбородка. Лицо Матильды вплотную приблизилось к моему, я чувствовал биение её сердца под подушечкой своего пальца.

— Кто-то ещё недавно обзывался и вообще меня не замечал, – пробормотала она.

— Полнейший идиот, – ответил я.

Матильда улыбнулась. Она прикоснулась кончиками пальцев к моей щеке и повела их наверх, к виску. Когда её рука достигла моих волос, я невольно остановил её.

— Тебе больно? – спросила она. Её голос снова стал совершенно серьёзным.

— Нет. Просто…

Я знал, каким странным был на ощупь мой череп, короткие волосы, уродливые шрамы – следы аварии и операций, к которым я сам до сих пор никак не мог привыкнуть. Каждый раз, когда я проводил рукой по своей голове, у меня возникало чувство, что она принадлежит кому-то другому. Я преодолел внутреннее сопротивление и позволил Матильде коснуться своей головы. Это было очень нежное, едва ощутимое касание, но оно показалось мне самым волнительным и значимым из всех, которые я когда-либо переживал. У меня перехватило дыхание.