Книга На границе света, страница 137 – Керстин Гир

— Ты это серьёзно? Волнуешься, что о тебе подумают другие? – Квинн снова обернулся к Лилли. – Я и так собирался закончить наши отношения в тот вечер, на вечеринке. Может, оставите нас в покое и пойдёте своей дорогой?

— Думаешь, меня это успокоит? – набросилась на него Лилли. – Может, скажешь ещё, что ты крутишь роман с ходячей рюшей только для того, чтобы меня не мучили угрызения совести? – Она ткнула пальцем в меня. – Чтоб убедиться, насколько у тебя крыша поехала, достаточно только поглядеть на вот эту.

У меня перехватило дыхание.

— Пойдём уже, макарошка, – миролюбиво сказал Лассе. – Мы просто…

Но Квинн не дал ему выговориться:

— О'кей, значит, я всё-таки сумасшедший, – беспечно сказал он и посмотрел мне прямо в глаза. Моё сердце забилось быстрее. («Что это значит?») Его глаза заблестели, взгляд заскользил вниз, пока не остановился на губах. – Матильда – самая классная, самая весёлая девчонка, которую я знаю. Кроме того, она умная и невероятно милая. – Затем он склонился надо мной и прижал губы к моим губам, сначала осторожно, а потом более требовательно, и я могла лишь ответить на этот поцелуй. Мозг отключился, осталось только тело, которое плыло по течению, и один-единственный вопрос: «Что здесь происходит?»

Квинн отбросил костыль и погладил меня по щеке. Я почувствовала, как по всему тело разлилось тепло, а голова совершенно перестала что-либо соображать. Может, Лассе и Лилли ещё что-то говорили, но я уже больше ничего не слышала и не видела, пока губы Квинна не оторвались от моих. Я вдохнула полной грудью. Непонятно, сколько времени длился наш поцелуй. Видимо, достаточно долго, чтобы Лассе и Лилли отдалились от нас на пару могил. Я разглядела их за гранитной плитой директора Бернера, который умер в 1973 году. Головы Лассе и Лилли испуганно выглядывали то справа, то слева от плиты.

— Пойдём ко мне, – попросил Квинн. Казалось, он был очень доволен собой. – Мне нужно столько всего тебе рассказать.

* * *

— Если это пророчество существовало ещё до изобретения клинописи, значит, ему больше шести тысяч лет. – Квинн подбросил к потолку и снова поймал маленькую плюшевую мышку. Он лежал, растянувшись на кровати. Как только мы вошли в комнату, Квинн тут же стащил ботинки, отбросил костыли и плюхнулся прямо на покрывало. – Фея и Кассиан уже жили в то время, то есть во время изобретения клинописи, можешь себе представить? А вот Жанна д'Арк по сравнению с ними – просто младенец. Если верить тому, что она родилась в Средние века… – Мышка снова взлетела в воздух и чуть не задела хвостом кольцо Сатурна из макета Солнечной системы, висевшего над кроватью Квинна. Рыжая кошка Ромашка внимательно наблюдала за этими полётами с подоконника. Мышка наверняка была её игрушкой. – Гиацинту тысяча двести лет, значит, Фея родила его, когда ей было четыре тысячи. Круто, правда? Если я правильно понял, у Гиацинта есть несколько братьев и сестёр и ещё парочка сводных братьев, но не так много, как можно было бы ожидать. Они там все предохраняются. Да и вообще, наверное, если ты бессмертный, то не очень стремишься к размножению. Ну, может, каждую пару сотен лет производишь по ребёнку, не больше. И для этого надо находиться на Земле. Поэтому всякие там тёмные эльфы, людоеды и прочие бедные создания, которые заперты на Грани, не производили потомства уже целую вечность, в то время как аркадийцы постоянно заводят отношения с людьми, пусть даже это и не очень приветствуется. Потому что потомки часто оказываются очень проблематичными ребятами. Как, например, Александр Великий и Ивар Приобретатель. Ты меня вообще слушаешь?