Книга За гранью возможного, страница 75 – Керстин Гир

— На этот раз действительно что-то происходит иначе, – согласилась с ним Фея. – День пророчества стремительно приближается, а Фрей до сих пор не выставил своего избранного.

— Это довольно необычно, хотя… – пробормотал Гиацинт. – Думаешь, он хотел переманить Квинна на свою сторону? Сделать его своим кандидатом?

«Если так, то этот план совершенно не удался».

— Следовательно, Фрей выходит на свободу? – переспросил я.

«Что это означает для меня? Неужели мне теперь придётся где-нибудь прятаться?»

— Да, его освободят. Если мы продлим его заключение, это только сыграет в его пользу. – Профессор Кассиан сделал глоток чая и посмотрел на меня серьёзным взглядом. – В Верховном Совете уже давно звучат голоса, требующие отставки ректора, консерваторы…

— Короче говоря, мир во всём мире под угрозой, – перебила его Фея.

«Конечно, незачем мелочиться. „Мир во всём мире под угрозой“. Эти граничные существа отказываются мыслить хоть чуть-чуть менее масштабно».

— Учитывая нынешние настроения, Фрею ничего не стоило бы подлить масла в огонь. – Профессор отставил чашку с чаем. – Но сегодня он заверил нас, что откажется от любой агитации и даже поддержит ректора Темис при одном условии.

— И что же это за условие? – спросил я, поскольку он по-прежнему серьёзно смотрел на меня.

Профессор Кассиан замешкался.

— Он хочет встретиться с тобой, – сказал он, – для разговора с глазу на глаз.

На несколько секунд воцарилось молчание.

— Об этом не может быть и речи! – воскликнул Гиацинт, а я тем временем пытался осмыслить услышанное.

«Сначала Фрей приставил ко мне физиотерапевта, а теперь хочет поговорить со мной лично? Откуда такой интерес ко мне? Может быть, это как-то связано с силой памяти? Но как Фрей узнал об этом раньше, чем я сам?»

— Это уловка, точно вам говорю, – возмущённо фыркнул Гиацинт. – Ловушка. Мы все знаем, на что способен Фрей.

— Мы, конечно же, не собираемся оставлять Квинна с ним наедине… – сказал профессор, не глядя на Гиацинта, а Фея добавила:

— Мы будем присутствовать при всём разговоре с начала до конца. Если, конечно, Квинн согласится на встречу…

— Нет, не согласится, – твёрдо сказал Гиацинт.

Но я не был так уверен. Ведь на карту поставлена, шутка ли, судьба всего мира. Небольшая беседа во имя мира во всём мире – каким эгоистом надо быть, чтобы ответить отказом? Кроме того, где-то в глубине души меня мучило любопытство: «Как же выглядит этот Фрей и что он хочет мне сказать?»

— Когда? – спросил я.

Гиацинт не дал мне договорить:

— Ты не можешь на это пойти, Квинн! – Он энергично тряхнул кудрявой рыжей головой. – Я своими глазами видел, как Фрей заставил человека перерезать себе горло ножом. Он даже не произнёс ни слова. Фрею достаточно было лишь посмотреть на этого бедолагу.

Я сглотнул:

— Ну тогда, наверное, не стоит мне брать с собой нож.

— …Это правда, Матильда?

Услышав своё имя, я вздрогнула.

«О чём, интересно, только что спросила мама? Похоже, о чём-то интересном».

Все сидящие за столом, включая живущего у нас студента Матиаса, выжидающе на меня смотрели.

«Вот так влипла».

Я уже собиралась просто кивнуть или покачать головой, но что-то в выражении лица мамы меня остановило. Она смотрела так, только если речь заходила о чём-то серьёзном.

Я часто витала в облаках во время наших семейных застольных бесед, особенно когда моя сестра Тереза пересказывала свои лекции. Однако сегодня, после ссоры с Квинном, я погрузилась в свои мрачные мысли настолько, что даже не заметила, как съела целую тарелку размороженного тыквенного супа, хотя на вкус он, как всегда, напоминал перемолотые опилки.