Книга Сила любви, страница 32 – Керстин Гир

— А мне нет. – Я неловко попытался закрепить выскользнувшую заколку с цветком в её локонах. – Никто не знает, действительно ли ты воссоединишься со своими близкими на той стороне, даже Кассиан. Может быть, этот туннель света – просто ещё один путь в никуда. Или в ад. Или он ведёт прямо в следующую жизнь, где ты будешь страховым агентом или муравьедом. В любом случае со стороны Кассиана цинично притворяться, что людям можно завидовать только потому, что у нас есть способность помнить.

— Но… – Матильда забрала заколку из моей руки. – Представь, если бы твои родители умерли и ты забыл всё, что пережил с ними вместе, как они выглядели, как звучали их голоса, ты даже забыл бы, что они вообще существовали. Тебе было бы грустно, но ты бы не понимал почему.

Я быстро отогнал мысли о смерти родителей и снова пожал плечами:

— Когда теряешь кого-то, это всегда жестоко, поэтому забвение кажется мне милосердным. Когда умер мой кузен Антон, его родители сходили с ума от горя. Я помню, как священник сказал на панихиде, что Антон будет жить в нашей памяти. Моя тётя Мизе вскочила и закричала, что больше не может слышать эту глупую фразу, что её сын никогда не будет жить, никогда не сможет снова сесть с ними за стол и рассказывать школьные истории, никогда больше не обнимет её, никогда не станет взрослым. И только потому, что она всё ещё помнит то счастливое время, это не изменит того факта, что его, чёрт возьми, больше нет. Мне было всего одиннадцать, но я помню, как все после этого затихли.

Даже сейчас я почувствовал комок в горле, как тогда, в церкви, хотя мы с Антоном никогда не были особенно близки. Большие серые глаза Матильды наполнились слезами. Пожевав несколько секунд нижнюю губу, она сказала:

— Но если бы твоей тёте Мизе пришлось выбирать между тем, чтобы забыть и помнить, она бы всегда выбрала память, как бы больно ей ни было.

— Откуда ты знаешь?

Она покрутила заколку между пальцами:

— Потому что так бы чувствовала я. Если бы ты умер, я бы хотела хотя бы помнить тебя. То, как ты всегда начинаешь ухмыляться, прежде чем пошутить, то, как мы случайно раздавили мамины очки, то, что я чувствую, когда… Я скорее сойду с ума от горя, чем позволю им вычеркнуть тебя из моей памяти и моего сердца, как будто тебя никогда не было… – Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, а затем тихо спросила: – Ты бы хотел забыть меня?

«О боже! Вот она меня и поймала».

Я посмотрел в её всё ещё полные слёз глаза.

— Ни за что, – ответил я и почувствовал, что сам сейчас разрыдаюсь.

Чёрт, как мы умудрились так глубоко увязнуть в этой ужасной теме? И почему именно сейчас я так отчётливо, как никогда, услышал голос предсказательницы в своих ушах? «Она умрёт. Золотоволосый ангел будет тонуть в своей крови». Как по заказу, трамвай последний раз свернул перед остановкой, и луч вечернего солнца озарил локоны Матильды цветом, который вполне можно было принять за золотой. Я сглотнул.

— Вот почему я точно умру раньше тебя, – сказал я настолько бодрым голосом, насколько смог. – К счастью, я всего лишь потомок – так что обо мне будут помнить.

Матильда сжала мою руку:

— Но ты всё же постарайся не умирать, если получится, хорошо?

Я взял себя в руки.

— Может, мы проведём остаток дня более приятно? – спросила Матильда, когда трамвай остановился и нам нужно было выходить.