Книга Сила любви, страница 148 – Керстин Гир

— Хотя бы развяжите мне руки! – крикнула я им вслед.

Но грязный смех Тана удалялся всё дальше и дальше – и я осталась одна в кромешной тьме.

* * *

Когда я проснулась и открыла глаза, всё вокруг было чёрным. Настолько чёрным, что я проверила руками воздух вокруг себя, чтобы убедиться, что передо мной никто не стоит или сидит.

Я совершенно не чувствовала времени с тех пор, как Кьелл-Сигге и Тан оставили меня одну, и догадывалась, что сейчас уже как минимум ночь, а может, и утро. По крайней мере, так мне подсказал мой полный мочевой пузырь.

Мне потребовалась целая вечность, чтобы зубами ослабить изоленту на запястьях. Сначала я рыдала, но через некоторое время поняла, что слёзы – пустая трата жидкости, потому что эти двое даже не оставили мне воды.

«Помощь уже в пути. Я не одна», – твердила я себе, пока наконец не начала в это верить. По крайней мере, до тех пор, пока мне не вспомнились запечатанные с помощью магии входы и парни в клювовидных масках.

В конце концов я перегрызла изоленту на запястьях и, освободив сначала руки, а потом и ноги, стала пробираться вдоль заплесневелых стен. Я тратила бессмысленно минуты на то, чтобы трясти прутья, простукивать каждый кирпич, хотя я и не надеялась, что откроется потайной ход или раздвинется одна из волшебных стен. Скорее всего, что в кромешной темноте я наткнусь на что-то иное – слова Тана о крысах и пауках всё ещё звенели у меня в ушах. Но либо они разбегались в разные стороны от моих шагов, либо их здесь попросту не водилось.

Я нащупала несколько железных прутьев, намертво вмурованных в стену. Они даже не дрогнули, когда я изо всех сил дёрнула их на себя. Наверное, в былые времена к ним приковывали заключённых. Эта комната наверняка слышала немало отчаянных криков. И, возможно, холодный ветерок, который местами касался моих рук и пробегал по волосам, был призраком одной из бедных душ, умерших здесь.

А может, это был просто сквозняк.

Чтобы подбодрить себя, я по очереди перепела почти все церковные гимны, которые знала, а их было великое множество. Сначала я пела очень тихо, потом – всё громче и громче, так, что в конце концов песнь заполнила всю комнату, а эхо разнесло её по коридорам. Я даже два раза подряд спела пасхальный католический гимн, но, к сожалению, безрезультатно.

После церковных гимнов настала очередь Тейлор Свифт^[6]. Во время песни «Ты влюблён» я с тоской погладила свой вязаный браслет, который немного пострадал под изолентой. Интересно, как сейчас чувствует себя Квинн? Я была так благодарна судьбе за то, что мы смогли насладиться этими несколькими днями вместе здесь, в Англии, и не могла сосчитать, сколько раз я сказала, что люблю его.

И из-за этого я снова расплакалась.

В какой-то момент, несмотря на недостаток жидкости, мой мочевой пузырь переполнился настолько, что я больше не могла его игнорировать. Поэтому я отправилась на поиски ведра и отнесла его в самый дальний угол своей темницы. Ходить по-маленькому в ведро в кромешной тьме, опасаясь, что тебя укусит крыса, определённо не входило в список вещей, которые я бы хотела попробовать в жизни. Но после этого я всё же почувствовала себя немного лучше.

Пока не проголодалась.

Я не очень-то хотела трогать шоколадку Тана, хотя бы из принципа, но в какой-то момент не выдержала и на четвереньках стала искать на полу эту дрянь. Когда я ела, то поклялась горько отомстить Тану – теперь из-за него у меня будет кариес. И конечно, после сладкого мне захотелось пить ещё сильнее, чем раньше.