Книга Скорбь Стража, страница 50 – Мария Токарева

— Это оружие…

— Против моего эксперимента, – сухо ответил Митрий, но нараспев продолжил: – Меч, Разящий Неправого, того, чьи мысли устремлены к добру, но совершает он зло. Того, кто более не сможет держать в своей душе весь хаос и смятение. Того, кто распорядится подло даром всезнания. Того, кто совершит зло ста мирам, не осознавая этого. Того, кто должен умереть, а потом… – Но он осекся, перебив самого себя: – Для этого меча, направляющего энергию белых линий, понадобится прочнейший материал, способный сохраняться многие века. У тебя есть такой?

— Сплав. Метеоритное железо. Но скажи мне, кузнецу, как меч найдет Неправого без верной руки? – спросил оружейник.

— С помощью частицы родной крови и души, – вступил в разговор даймё. – Это единственный и последний мой акт заботы о внуке. Сколько времени займет работа?

— Я бы сказал, сотни лет. Но знаю, что у нас нет и сотни дней, – грустно улыбнулся кузнец. – Девяносто девять дней.

— Мы соберем оставшиеся силы и будем держать оборону вокруг бункера. Девяносто девять дней, – пообещал даймё. – С надеждой, что этот Меч никогда не пригодится. И что Стражи Вселенной однажды спасут Бенаам от гнета Раата Шаатира!

— Да будет так!

И с того дня закипела работа. Кузнец не спал и не ел. Он искал на рудниках фрагменты минералов и руд, создавая особый сплав. Силой семаргла он вплавлял в клинок белые линии. И Митрий, сражаясь на рубежах вокруг кузницы, ощущал, как иссякают силы оружейника, как в клинок перетекает его жизнь. Под конец работы мастера едва слушались руки, каждый удар молота причинял боль, ноги дрожали, а белые крылья семаргла со всем прозрачным оперением ушли в создание клинка. Зато меч сиял соцветиями белых линий.

На девяносто девятый день двери бункера открылись, вновь Митрий привел благородного даймё. Оружейник лежал подле наковальни, где покоился готовый меч.

— Ты ведь понимал, что за работу придется заплатить такую цену? – спросил Митрий.

— Прекрасно понимал, хоть ты не говорил, – чуть дыша, ответил мастер.

— Хорошо. Если бы ты, великий мастер, не знал цены, меч бы рассыпался. Ответь мне на вопрос… вопрос, кажется, последний: ты был хоть немного счастлив, создавая этот бесценный артефакт?

— О да! Как сладостно, как упоительно и как ужасно было каждый день держать в руках этот шедевр. Да, я был счастлив. В жизни не создам творенья большей красоты. И не суждено. Теперь прощай, пора мне на покой, – экстатически улыбаясь, ответил мастер, и глаза его закрылись навсегда. Последний вздох слетел с его губ и потерялся под куполом высокого свода. Конец… Больше не создавал в этом месте прекрасные мечи, больше не разносился гул молота. Это сделал Митрий, он заставил мастера создать шедевр и… отдать свою жизнь. Во имя всех. И мастер согласился.

— Очередь за мной, – ответил даймё. Он приблизился к мечу и резко сжал рукоять, вынося артефакт из бункера.

Свет луны, блеск звезд, сияние покрытой росой травы – все безмятежно текло своим чередом. Казалось, война почти не коснулась этих мест, по крайней мере, один склон горы у подножья еще светился покоем. И в ту пору небо Бенаама еще не полностью закрывал алый купол ловушки. Лишь меч светился красным. Рубины на эфесе поглощали лунный свет.

Даймё стоял с мечом и окидывал его взглядом. Он смотрел и прощался с миром, тихо вздыхая: