Книга Скорбь Стража, страница 131 – Мария Токарева

— Чтобы вы уничтожили Землю?! – срывающимся от ярости голосом воскликнул Митрий.

— Я мог бы поговорить с Нирашем, – задумчиво и даже измученно произнес Раат. – Мне кажется, энергия гаввах от полностью уничтоженной Земли не так нам и нужна. Ее предостаточно поступает и от цельного шарика. Но вот сила Змея Хаоса – это, пожалуй, то единственное, на что у нас еще есть надежда. Перед лицом Разрушителя. – Он сделал шаг вперед, запрокинул голову, и его голос стал настойчивым, почти умоляющим. – Подумай, Митрий! Подумай, как мы могли бы работать вместе!

— Никогда!

— Даже перед лицом такой угрозы? Ох, как же тебя расколоть, Лорд Гордыня, – прошептал Раат, и в его шепоте слышалось странное восхищение, смешанное с обидой. – Ты все еще считаешь себя непогрешимым. Может, нам удастся посотрудничать, когда ты признаешь, кто ты на самом деле.

— Я – Диметрий, предводитель семарглов! Враг асуров! – гордо изрек Митрий, из последних сил пытаясь сохранить остатки достоинства.

На лице Раата промелькнула тень. Вся томная леность исчезла, уступив место холодной безжалостной властности.

— Что ж, ты сделал выбор. Лорд Нираш! Одио, Алистер, Афобий! Тащите его в подземелья! – Раат с презрением окинул взглядом поверженного врага, волей черных линий с силой кидая Митрия об пол. – Работа на шахтах его ничему не научила. Он должен понять! Должен увидеть всю правду о себе и о том, что он создал!

Осенняя ночь окутывала пологом серости и беззвездности. Соцветия света из других миров уже давно не достигали пределов этого города. Лишь слякоть и дождь. И колыханье черно-белых линий. Черных вокруг планеты Земля становилось все больше – по новой за каждую отнятую жизнь, за преданное обещание, за выпущенный снаряд, сгоревший дом, нарушенные договоренности о перемириях… И асуры радостно питались этой энергией гаввах.

«А ты не асур! Поэтому шиш тебе, а не убийства! Иди и извинись! Извинись, ничтожество, за все, что ты ей наговорил!» – спорил сам с собой Сумеречный Эльф, паря в небе над Москвой в образе черной птицы, ворона. Это была его обычная форма для размышлений и путешествий по воздуху. Когда приходилось сражаться с древними чудовищами вроде Змея Хаоса, появлялась новая, бронированная – гигантский каменный ворон. Теперь только Змей Хаоса его и принял, со всей его тьмой. Позволил… отсидеться и привести мысли в порядок.

«Я жив! Я… Я слышу только себя! Ура! Наконец-то! Тьма отступила!» – Осознание переполнило таким восторгом, что Сумеречный Эльф едва не крикнул от ликования. Он парил высоко в небе, видел теплое свечение окон, за которыми люди ужинали, спорили, смеялись, обнимали детей. И он слышал… тишину их душ. Блаженную тишину незнания тысяч судеб.

Его взор мысленно нашел Одио и Джи-Джи. Они были где-то там, в городе, в пентхаусе, слитые воедино страстью в своем странном трагическом симбиозе – Павший и Ворон.

«Хорошо Одио и Джи-Джи, живут себе как хотят! – подумал Сумеречный Эльф без тени осуждения, с горькой нежностью. – Так им хорошо всем! Могут быть вместе, не слышать эту боль всех вокруг!»

Они, все эти люди за стенами квартир… могли прикоснуться друг к другу, не боясь, что противоположные магии Алмаза и Ключа разорвут их на части. Они имели право просто жить. И неудавшийся Страж завидовал. Страшно, до боли в груди, до спазмов в горле завидовал.