Книга Раб и меч, страница 91 – Сэм Альфсен

Тонкие белые пальцы правителя, подобные голым костям, вцепились в подлокотники. Он опустил голову.

— Пускай меня будет ненавидеть всё человечество и все духи, но для того, чтобы продолжать жить, мне нужно только твоё прощение.

У Нуски сбилось дыхание. Он не знал, что ответить. Он привык помогать страждущим, он всегда быстро прощал обиды, если неприятель раскаивался. Не в его духе было отказать в такой просьбе. Но… он не мог заставить себя сказать: «Я прощаю тебя». Не мог.

Эта тьма всё ещё желала поглотить Нуску. Но как всегда, встретившись с противником, которого он не в силах победить… Нуска сбежал.

Дверь за его спиной хлопнула. И одновременно с тем чуткий слух сурии уловил, как правитель за ней горько выдохнул и без сил повалился обратно в кресло.

Чего стоило ему умолять сейчас о прощении?

Чего стоило ему жить долгие годы с грехами на плечах?

И почему именно Нуска был тем, кто должен простить правителя всея Скидана?

«Нуска, он ведь умирает. Неужели ты не можешь сделать такую простую вещь для него?»

Но то, что ещё сильнее не любил Нуска, чем отказывать страждущим, так это лгать о своих чувствах.

Он был готов отдать последний кусок хлеба, но не смел врать о покаянии.

В этом крайне скользком во всех отношениях городе Нуску ждало ещё одно интересное событие. После трибунала было назначено заседание настоящего суда. А судить планировали всех: что убийц, что виновных в потоплении дворца.

Нуска не очень понимал, какой в этом смысл, тем более что у фасидской знати был второй дворец (а может, и третий где-то завалялся?). Однако же он был обязан присутствовать как свидетель и виновник происшествия.

Перед заседанием Нуске позволили поесть, принять прекрасные пенные ванны с ароматными маслами, ему даже предоставили мягкие шёлковые одежды.

«В этой стране быть подсудимым, видимо, лучше, чем гостем или спасителем наследника. Нельзя было оказать такой тёплый приём сразу? Быть может, и дворец тогда был бы цел…»

Однако Нуска с набитым деликатесами желудком и голодный, напуганный Нуска – это два разных человека. Сейчас он был в хорошем расположении духа, тем более что он… собирался свидетельствовать против Энки.

«Хотя никто не посадит его в тюрьму, всё равно представление должно быть занимательным. Ведь Энки никогда не врёт. Даже интересно, как местная знать будет выкручиваться…»

Признать морское божество, наследника Энлиля предателем не посмел бы ни один судья. Разве что… судить его будет кто-то, занимающий положение выше.

И Нуска, отворив двери зала суда, расплылся в широкой счастливой улыбке.

Главным судьёй оказалась Кариви Левион, главная сурии воды.

«Ах, какой замечательный день!»

Нуска прошествовал по коридору и приземлился на место в первом ряду. Оглядевшись, он заметил много знатных фасидцев, Вильну и Нарида. Он не хотел этого делать, но… его взгляд всё равно несколько раз прошёлся по присутствующим в поисках одного мерзкого тёмного сурии.

«Таки уехал в Эрьяру. А разговоров было! Жить не могу, нуждаюсь… Все люди одинаковы, когда на кону стоят их положение и шкура».

Хоть настрой Нуски и был подпорчен, он всё же не мог дождаться начала. Будто бы перед началом интереснейшего сонийского представления должен был вот-вот подняться театральный занавес.