Книга Раб и меч, страница 29 – Сэм Альфсен

Заинтересованный происходящим, Нуска скользнул под локтём одного из стражников и быстрым шагом направился к храму.

Сначала лекарь с задумчивым видом осмотрелся и увидел, как несколько рабов отколупывают со стены бирюзовую мозаику, выложенную из окрашенного ракушечника. А затем Нуска улыбнулся во всю пасть и, чуть ли не пританцовывая, стал бегать вокруг, пиная ногами обломки статуй. Но когда в куче мусора он нашёл статую для поклонения в полный рост… О, кто бы видел, каким счастливым выглядел Нуска в тот момент! Эту статую даже не стали ломать – она в точности повторяла физиономию своего прототипа!

— Э, куда! – выкрикнул один из стражников. – Что ты там забыл?!

— Да сейчас, сейчас вернусь! – заверил их Нуска, который уже с невыразимой радостью на лице пинал поваленную статую.

— Да что это с ним? И что здесь творится? Ещё один храм решили переделать под поклонение Тиамат?

— Так и есть, – ответил ему глава стражи, внимательно следя за каждым действием Нуски. – Пока не трогайте его.

— Почему? Мы ведь спешим.

— Это был храм богу Энки. После того как его культ развенчали и признали незаконным, все места для поклонения ему было велено уничтожить. Если этот раб хочет выразить своё неуважение к Энки, мы не смеем ему мешать. Это будет выглядеть так, будто мы защищаем псевдобога.

— Вот оно что! – изумлённо выдохнул в ответ другой стражник и хлопнул себя по лбу. А затем заговорил тише: – Но кто же знал, что потомок самого Энлиля окажется самозванцем? Он ведь действительно призывал дожди, мог управлять и морем, и погодой…

— Его больше не считают прямым потомком Энлиля.

— Да-да, это разумно… Но что же Энки сделал этому рабу?! – с изумлением выдохнул стражник, а затем покатился со смеху. – Нет, вы посмотрите! Он мочится на его статую! Вот до чего может докатиться бог!

— Говорят, этот раб, до того как стать собственностью короля, принадлежал самому Энки.

Нуска в этот момент действительно приподнял тунику и со всем возможным старанием, так сказать, обоссывал своего бывшего господина. И нет, в этот момент он не испытывал ни малейших угрызений совести. Его переполняла та нездоровая эйфория, которую последние несколько лет он испытывал вместо счастья.

— Эй, королевский раб, поспешим! – подозвал его глава стражи. Видать, волновался, как бы увлёкшийся Нуска не решил справить тут и другие свои нужды…

Нуска вздохнул, но повиновался. Продолжил путь он в приподнятом настроении, посвистывая под нос.

Совершив обход вдоль стены, они наконец вышли к главной площади. Несколько десятков ступеней вели ко дворцу, возведённому на самой высокой точке города. Нуску передали в руки придворцовой стражи, а затем его сопровождающие отправились по своим делам. А Нуска чувствовал, как его ненадолго просветлевшее от нахлынувших эмоций сознание тускнеет. Как его взгляд заволакивает дымка, когда он проходит через самые высокие ворота и проскальзывает меж самых грандиозных колонн, когда-либо возведённых человеческой рукой.

Он шёл, зажатый меж стражников, по выложенному разноцветной плиткой залу. Но взгляд Нуски ни на секунду не задержался ни на одной из искусных статуй, фресок или расписных ваз. Они шли через цветущие сады, мимо фонтанов, мимо пышущих жаром кухонь, с которых разносился такой запах, что даже у самого пресыщенного жизнью патриция скрутило бы желудок от предвкушения.