Книга Раб и меч, страница 28 – Сэм Альфсен

Нуска долго стоял, чувствуя лёгкую дрожь и слабость в коленях. Ком встал в горле, а сердце забилось чаще. За последние несколько лет он часто видел стражу Керина. И ни разу стража не была на его стороне – они защищали права короля, патрициев и законы Сонии. А упоминание рабов в этих законах встречалось лишь в одном абзаце – об имуществе господ.

Переборов самого себя, Нуска пошёл навстречу, а поравнявшись со стражниками, услышал их насмешливые приветствия:

— О! Слыхал, теперь в Керине тебя прозвали шлюшим лекарем.

— Ха-ха, что ни день, так новые сплетни о рабе-лекаре короля.

— Да уж, Октавий выбрал себе не лучшую прислугу… В термах только и разговоров о том, как в его покоях…

— Ну так, у Октавия до сих пор нет ни одного наследника. Логично, что он готов терпеть даже такого скандального лекаря, раз уж он скиданский спец по…

— Отставить сплетни, – перебил их старший стражник. Его тяжёлый взгляд сначала обратился к подчинённым, которые тут же заткнулись, увидав под тенью шлема его чёрные густые и насупленные брови. После он уставился на Нуску, но на его лице не было насмешки, лишь безмозглая решимость безропотно выполнить поручение. – Тебе велено явиться ко двору короля сегодня. Мы должны успеть к обеду. Отправляемся.

Нуска напрягся ещё сильнее, но не от хмурого лица главы городской стражи, а от «успеть к обеду». Нуске придётся присутствовать на пиру? Что задумал король?!

«Если меня просто заставят сплясать или даже обнажиться и трясти своей shje, это и то будет лучше других вариантов».

Ступая по каменистой песчаной дороге к городу, в который раз за последние несколько дней проделывая этот путь, Нуска старался плестись как можно медленнее, но раздражённые заминкой стражники пихали его вперёд копьями.

— Давай, шевелись, а! Мы тоже хотим выпить да закусить, пока ты будешь жрать с королевского стола!

Стража вела Нуску необычным путём. Видимо, они решили заодно сделать обход, чтобы как можно раньше закончить свои утренние обязанности и как следует набить брюхо в обед, чтобы успеть ещё и вздремнуть перед вечерней сменой. Нуску это не расстроило – это означало, что около получаса они будут кружить по улочкам города.

Керин был выложен камнем и кирпичом, а каждое здание покрывалось известняковой смесью. Иногда облицовка трескалась на солнце и осыпалась – и именно по этому признаку можно было отличить дома патрициев от домов плебеев.

Раньше в Сонии богатство жителей измерялось разве что в количестве сыновей, баранов да в красноречии и знаниях. Теперь же, с приходом к власти Дарвеля, Нуска видел своими глазами, как с каждым годом горожане беднели. Их дома ветшали, меж камней пробивались сорняки, а деревянные двери были заложены, и их сменили серые тканевые шторки.

Детей бедняков тоже стало больше: грязная необутая детвора шмыгала в подворотнях, выглядывала из-за углов в надежде выкрасть или выпросить что-то у случайного прохожего.

Нуска всё это ненавидел. Однако, взбираясь то вверх, то вниз по лестницам, прогуливаясь по узким улочкам, где не могло пройти даже двое плечом к плечу, он наконец смог увидеть то, что его обрадовало.

Они вышли на маленькую площадь, где уже вовсю трудились рабы. Один из храмов был наполовину разрушен, несколько статуй разбиты. Вход в маленький храм завалило камнями, однако, судя по количеству сложенных вокруг деревянных балок и новых тёсаных камней, было решено перестроить храм, а не уничтожить.