Книга Раб и меч, страница 181 – Сэм Альфсен

— Бездна! В следующий раз возьму камней! Моя дэ почти на нуле!

Нуска глухо простонал. Может, зарыться в этих змей, и тогда Тиама их не заметит?

Однако вскоре произошло то, что Нуска так долго ждал.

Главный герой вышел на арену.

— Н-нуска… Ты не говорил… что драконов будет два! Что это, бездна дери?!

— Син.

— Что?!

— Это Син.

Нуска лежал на спине, оплетённый змеями, и смотрел, как чёрный дракон взмахами тяжёлых крыльев разрезает воздух. Он был такой большой, что лекарь больше не мог видеть небо. Лишь сверкающую чёрную чешую, затмившую своим сиянием ночную звезду.

Страшная тень накрыла Бруд. Холодное чёрное пламя уничтожило город дотла. Одна мощная атака превратила когда-то процветавшую столицу в руины. Устояла лишь одна стена – та, под которой лежал Нуска.

Нуска совершенно не помнил, как вернулся в Скидан. То ли пешком, то ли верхом, то ли на могучих крыльях дракона. Увидев Сина в Бруде, он понял лишь одно: теперь всё хорошо. Теперь всё в порядке. Даже если им суждено умереть, то они умрут вместе.

Когда лекарь очнулся, он ещё долго не находил в себе сил для того, чтобы открыть глаза. Частью сознания он понимал, что его лихорадит. Ну ничего, поспим ещё.

Очнувшись вновь, Нуска осознал, что болен. И болен так, что он не в силах подняться с кровати или сказать хотя бы слово.

Он просыпался, когда ему давали лекарства. И тогда слышал обрывки разговоров, а иногда и крики.

— Что значит, вы ничего не можете сделать?! У нас в стране один лекарь – Нуска?!

— Его жизни ничего не угрожает. Рано или поздно он очнётся, но…

— Но? В чём причина? Почему он до сих пор в забытье? Что с ним, tha`re, случилось?

— Высший сурии эрд Син… я вас прошу, не гневайтесь. Я могу порекомендовать вам лучших лекарей в Хаване. Необходимо доставить третьего помощника прямиком туда. Думаю, они смогут справиться с этой проблемой…

— Вы про…

— Да. Все каналы дэ в его теле… пусты. Ни один больше не проводит дэ. Вы говорили, он принимал участие в Дарвельской кампании. Смею предположить, что это стало для него серьёзным испытанием. Он перенёс тяжёлый удар – не физический, а душевный. Скорее всего, он не боец. Поэтому отправляться туда… я советую вам выдать ему награды, но разжаловать. Люди с подобной чуткой натурой не должны быть солдатами.

— Какие… прогнозы?

— Я боюсь, что… даже лучшие лекари Хаваны не справятся. Скорее всего, он на всю жизнь останется калекой. Но он наверняка сможет прожить как обычный человек ещё пару-тройку десятков лет, если будет избегать сильных потрясений. Если же он вновь отправится на войну… не представляю, чем это может для него закончиться.

— Скажите…

— Да?

— Если ему было так тяжело, как вы говорите… зачем он это делал?

— Хм. Люди из чувства долга и не такое вытворяют. В стрессовых ситуациях на первый план всегда выходит инстинкт самосохранения. И это касается не только попытки защитить тело, но и разум. Человек может не осознавать, что его что-то шокировало, испугало, травмировало. Лишь когда опасность минует… наступают последствия. Он мог и сам не заметить, что ему плохо, что что-то идёт не так. Вероятно, важнее всего в тот момент для него было достижение какой-то конкретной цели. И, прорываясь к ней, он забыл себя.

— Напишите дальнейшие рекомендации для лечения, а также имена хаванских лекарей.