Книга Бессонная война, страница 229 – Сэм Альфсен

«Не змея. Дракон, – поправил себя Нуска. – Но что же он хочет мне показать? И на что рассчитывает? Что я сбегу?»

— Син, о чём вы думаете? Надеялись, что я брошу вас, если увижу это? – с улыбкой спросил Нуска.

Но Син продолжал смотреть сквозь лекаря. Нуска, смеясь, спросил:

— Что дальше, мой господин?

Но Син ответил:

— То, что тебе не понравится.

В ту же секунду эрд сделал шаг назад, обнажил клинок, а затем одним движением вспорол плечевую и локтевую артерии: огромная полостная рана от плеча до запястья окрасилась кровью, а почти чёрная жидкость, остро пахнущая тёмной дэ, хлынула на пол. Нуска ощутил, как с глухим стуком падает куда-то вниз его сердце. Его губы задрожали – он не смог выдавить ни слова. Он пытался схватиться руками за рану, но Син поднял руку высоко над головой, отходя в сторону. Кровь медленно окрашивала одежду Сина и пол на балконе в тёмно-красный цвет.

— С-син… П-пожалуйста! – Впервые в жизни Нуска начал заикаться, а его дыхание стало слишком поверхностным и частым – он задыхался, не в силах вдохнуть достаточно кислорода. – Н-не играйте т-так!

Но Син, спокойно вглядываясь в круглые перепуганные глаза Нуски, лишь прикрыл веки. Его ресницы дрогнули, а брови сошлись у переносицы.

— По рирским законам, если ты хочешь стать для меня семьёй, то должен сделать то же самое.

— А-а если н-не сделаю?! – вскричал Нуска.

Син усмехнулся, обнажая длинные толстые клыки, а затем поднёс кровоточащее предплечье к лицу, чтобы длинным змеиным языком слизнуть собственную кровь.

— Перевязать мою рану можешь только ты, Нуска. И только после окончания обряда.

Нуска дрожал, вцепившись в плечи Сина.

— С-Син, вы понимаете, что это н-ненормально! Получается, если я н-не соглашусь, т-то что?! В-вы у-умрёте?!

Эрд вздохнул и покачал головой.

— Я бы не поступил с тобой так, Нуска. Все рирские обряды чудовищны. Любой другой рир способен умереть от кровопотери, хоть и спустя несколько десятков часов. Я же неспособен умереть вовсе. Не вскрывай артерию, просто пусти немного крови. Затем мы перевяжем раны друг друга, и это закончится. Не бойся. Верь мне.

На секунду уже в глазах обоих – и рира, и хаванца – мелькнул страх.

Син резко отступил к стене, поросшей мхом. Тихое шипение сорвалось с его губ, а хвост нервно заелозил по полу, размазывая не успевшую запечься на плитке кровь. Он схватился за вспоротое предплечье и замотал головой.

— Забудь. Я не имею на это права. Нуска, забудь. Я поступил неправильно. Эрду так…

Нуска прикрыл глаза и судорожно вздохнул. Глубоко и медленно дыша, он постепенно привёл себя в чувства. Хоть в нос и бил металлический запах крови, хоть всё происходящее и пугало его до бездновых отродий.

Распахнув глаза вновь, лекарь уже не мешкал. Он сделал несколько уверенных шагов по направлению к Сину, а затем голыми руками схватился за его меч. Но сколько бы Нуска ни вдавливал собственное запястье в лезвие, ничего не происходило.

Лекарь усмехнулся и, подняв вновь уверенный взгляд на Сина, спросил:

— Как же мне пустить кровь, если у меня нет с собой оружия, а ваш клинок отказывается меня ранить?

Лицо Сина с каждой секундой становилось всё бледнее. Видимо, сказывалась потеря крови. Однако чем более синюшный оттенок приобретала его кожа, тем меньше он походил на человека.