Книга Бессонная война, страница 201 – Сэм Альфсен

— Да. И смерть для рира – это не конец, а избавление. А самым важным для риров всегда были продолжение рода и его сохранение. Поэтому, когда родился я… – Син замялся. Придержав трубку у рта и закрыв глаза, он медленно начал: – Под чёрной звездой, в день затмения, когда небо над Скиданом осветила тёмная комета, в самом сильном роду риров родился ребёнок. В момент его рождения сурии сходили с ума, а континент окрасился кроваво-красным. Мать ребёнка ослепла, прислужницы, что принимали роды, либо умерли, либо лишились рук… Энергия ребёнка оказалась так велика, что обезумевший Ранмом в тот же день отнёс его в храм на окраине и отдал местному шаману.

— Если он хотел избавиться от вас, то не проще было бы… убить? Может, он просто… – Но Нуска не смог продолжить и только вздохнул.

— Он не смог меня убить не из отцовских чувств. Он просто не сумел. Тёмная энергия защищала меня и не позволяла никому навредить мне, – покачал головой Син. Он не выглядел сильно опечаленным, скорее отстранённым.

— И что же произошло в храме? – продолжил допытываться Нуска.

— Шаман был хаванцем. Он мог сдерживать и подавлять мою силу. Однако он хотел только использовать меня в своих целях как оружие.

— В своих целях?

— Он хотел, чтобы я отравлял еду его врагов. Помогал ему грабить богатых и обманом получить ранг, чтобы переселиться в столицу. Никто бы не заподозрил старика хаванца. – На секунду лицо Сина потемнело от неприятных воспоминаний, а пальцы с хрустом сдавили трубку, но не сломали её. Тогда эрд решительно передал её Нуске.

— И вы узнали об этом?

— Да. Тогда мне исполнилось всего пять лет, но я понимал многое. Я мало говорил и много слушал, в том числе я слушал и гостей шамана. И… мне совсем не хотелось никого убивать ради того, чтобы старик набивал желудок столичными деликатесами. При первой же просьбе совершить что-то подобное я… сбежал. Но куда мне было идти? Шаман в красках рассказывал о том, как Ранмом просил избавиться от такого отродья бездны, как я. Поэтому я не искал приюта у риров, я ушёл в лес.

— И уже там вас приютили волчаки? – догадался Нуска. Хоть эрд и выглядел спокойным, но Нуска догадывался, что об этом говорить нелегко.

«Рассказывать, как с самого рождения ты был никому не нужен, как все вокруг мечтали лишь о твоей смерти, включая родителей… Это не может даваться легко».

— Да. Меня подобрала стая волчаков. Так как я пах тёмной дэ и был ребёнком, они из жалости приютили меня и подкармливали добычей. А я рос вместе с их щенками, – кивнул Син, а его взгляд стал понемногу оттаивать. Он повернул голову в сторону своего белого волчака, мирно дремавшего в углу денника перед долгим походом.

«Никто из людей не испытывал к вам жалости, зато дикие животные стали первыми, кто проявил к вам доброту. Почему же вы так защищаете людей и заботитесь о них?» – мысленно сокрушался Нуска, но ничего из этого сказать так и не решился.

— И каково же было жить в стае волчаков, Син? – спросил Нуска, высыпав прогоревший табак из трубки на пол. Лекарь смотрел на эрда, а эрд – в потолок.

— Тепло. Уютно. Мы заботились друг о друге. Волчаки никогда не бросали членов стаи, всегда в первую очередь кормили щенков и стариков. Вскоре я научился общаться с ними, но это сложно назвать разговорами. Скорее это как… видения, сны, которыми они делились с друг другом с помощью тёмной дэ. А самки перед сном рассказывали своим щенкам сказки…