Книга Лекарь из трущоб, страница 242 – Сэм Альфсен

И вдруг голову поднял сиф. Нуске впервые удалось увидеть его лицо – старческое и сморщенное, а эти глаза, подернутые бельмами, напомнили лекарю о том старике в лесном племени. В Скидане не так часто удавалось встретить сурии в возрасте. Многие из старшего поколения погибли в Континентальной войне, и потому Нуска с неприкрытым интересом изучал лицо скрючившегося на стуле старика, который сейчас впивался острыми пальцами в подлокотники, чтобы не скатиться вниз, прямо под ноги гостям.

— Минхэ? Это – сурии Минхэ? – проскрипел он, а затем Нуска почувствовал, как задрожала земля под его ногами. – В каком тоне вы смеете разговаривать с сурии Минхэ? Вы должны немедленно принести ему извинения!

Нуска так и вылупился на этого молчаливого старика, Мейзо. То, что он встал на сторону учителя, уже подкупало лекаря.

— Старейшина Мейзо, я не могу злиться на старейшин северной обители. Извинений не требуется. Ведь именно я покинул обитель и ушел в горы, их возмущение оправдано, – покачал головой учитель, а затем вдруг согнулся в кратком поклоне. И сиф сделал то же самое – наклонил вперед голову, словно здороваясь и одновременно выказывая уважение.

Нуска сразу обратил внимание на то, что Мейзо оказался единственным из присутствующих, перед кем Минхэ склонил голову. От других старейшин это тоже не укрылось – они только заскрипели зубами, но ничего не сказали.

Как же забавно было наблюдать за тем, как высокопоставленные сурии превращались в послушных щенков перед кем-то более высокопоставленным. Нуска испытал истинное наслаждение, разглядывая их скривившиеся лица. Все-таки сиф Мейзо был старше, а потому занимал положение выше. Из-за преклонного возраста он не мог принимать участие в решении большинства вопросов, и обычно главенствующую роль на себя брал Аверис. Но по факту главным все равно оставался этот престарелый сиф.

— Пусть все выйдут. Мы обговорим этот вопрос с сурии Минхэ наедине, – хрипло проговорил старик и уставился своими глазами-щелками на других старейшин. Нуска прямо видел, как их лица побагровели, как челюсти стиснулись, но старейшины молча поднялись и ушли куда-то вглубь дома, громко хлопнув дверью.

Нуска устало выдохнул и направился в противоположную сторону, к двери, куда один за другим уже выходили стражники.

— Ученик сурии Минхэ может остаться. Все-таки о вас будем говорить, юноша, – услышал за спиной Нуска слабый голос Мейзо. А потому тут же остановился и встал подле учителя.

Минхэ все еще был похож на натянутую до предела тетиву – он стоял ровно и даже не шевелился, сложив руки за спиной. Длинные рукава его одеяний красными пятнами выделялись на фоне белоснежной ткани.

Они остались только втроем. В комнате повисла тишина, но Минхэ ждал, пока старейшина заговорит первым. Учитель обладал выдающимися манерами и чувством такта. Нуска даже представить себе не мог, что мальчишка, выросший где-то в диких землях Кнона, мог превратиться в такого мужчину, каждое движение которого было преисполнено чувством собственного достоинства. Но лекарь ни на секунду не сомневался в правдивости рассказа учителя – Минхэ не стал бы врать.

— Старший учитель Минхэ, почему вы взяли в обучение этого сорванца Нуску? Только по той причине, что ваше происхождение одинаково? – заговорил Мейзо. Нуска напрягся. До этого момента он воспринимал сифа как своего соратника, но теперь его начали одолевать сомнения.