Книга Лекарь из трущоб, страница 228 – Сэм Альфсен

— Я и не думал никого убивать. Я пришел сюда просто для того, чтобы перестать быть комком грязи на ботинках других сурии. Разве мужчина не должен быть сильным настолько, чтобы защитить себя и то, что ему дорого? – Нуска повысил голос и с надеждой посмотрел в глаза, похожие на зеркальное отражение его собственных.

Минхэ только вздохнул и покачал головой.

— Иди спать. Разговор окончен. Завтра мы возвращаемся к тренировкам.

Учитель начал гасить свет. Нуска еще некоторое время постоял, словно хотел удостовериться, что его прямо сейчас посреди ночи не выставят на улицу, а затем вернулся в кровать.

Что же такое ужасное может произойти, если Нуска решит пользоваться светлой энергией так, как делала это Тиама? Разве быть сильным – это плохо? Побеждать врагов, не умирать, даже когда тебя разрезали надвое. И никого не бояться.

Больше всего Нуска хотел избавиться от страха перед окружающим миром и другими сурии. Им двигало даже не желание оправдаться и доказать свою силу – он просто устал день ото дня содрогаться от страха, что завтра какой-то незнакомый высокопоставленный сурии отрежет ему голову чисто из прихоти и посмеется.

Нуска выдохнул и закрыл глаза. В чем-то Минхэ был прав. Сейчас следует отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами приступить к тренировкам. Чего бы лекарь ни хотел добиться, это не дастся ему так просто, как Вильне, Нариду или Леми. Он должен приложить куда больше усилий, чтобы противостоять заносчивым знатным hve.

Нуска задыхался, но лишь крепче стискивал в руках рукоять меча. Сжав челюсти, он скрипел зубами и щурился, выглядывая из укрытия.

Погода была на удивление тихой и безветренной, но лекаря это совсем не радовало. Лучше бы снежные вихри скрыли его за белоснежной пеленой и воем. Прятаться здесь было бессмысленно, но и вступать сейчас в схватку – безрассудно.

Лекарь хмурился и судорожно припоминал все наставления учителя:

«Будь тих и внимателен».

«Вступай в битву только тогда, когда уверен в победе».

«Спокойное сердце и холодный ум – основные источники силы».

Нуска цыкнул и быстро перекатился по снегу за огромный валун, скрывшись в его тени. За несколько недель тело молодого сурии стало скорее подтянутым и жилистым, нежели болезненно тощим – лекарь и сам чувствовал, как напрягаются доселе незнакомые ему мышцы и позволяют вытворять трюки, которые ему и не снились.

В последние дни тренировки перестали казаться разверзнувшейся бездной, но задачи, которые ставил перед лекарем Минхэ, усложнились.

Нуска вглядывался в бесконечное белое пространство и ничего не мог разглядеть. Ему никак не удавалось правильно сжигать дэ, улучшая зрение или слух. Лекарь мог довольствоваться только развитым внутренним чутьем.

Вот и сейчас молодой хаванец прикрыл глаза и притих, оценивая обстановку. А затем подорвался и в несколько прыжков взобрался на выступавшую скалу – ровно на то место, где он прятался, сошла снежная лавина, да так тихо, словно сговорилась с противником.

«Ha`idgehl i fer, что ни тренировка, то битва на выживание! Минхэ действительно хочет сотворить из меня бессмертного духа?»

Нуска научился ловко перемещаться, хорошо прятаться. Его скорость и восприятие возросли в разы, но… этого было недостаточно.

И все же.

Ведомый чутьем, Нуска вскинул меч. Деревянное лезвие столкнулось с искрящимся мечом дэ. А затем палка лекаря разлетелась на части. Нуска успел отступить, даже пробежал несколько метров и попытался скрыться, слетев со скалы на уровень вниз, но его поймали прямо над обрывом. Просто схватили за шиворот, как нашкодившего котенка, и бросили в сугроб.