Книга Из бездны к звездам, страница 28 – Сэм Альфсен

— Господин Нуска… вы не представляете, насколько высокомерным выглядите, когда так нагло плюете на все принятые в обществе нормы.

— Пусть об этом заботятся те, кто будет составлять жизнеописания лекаря Нуски после его смерти, – махнул он рукой в ответ.

Сейчас Нуску меньше всего беспокоило свое поведение, а больше всего – способ вернуть свои силы и оказать всю посильную помощь эрду.

Оанн снова вздохнул. Он присел рядом, облокотился о стену и уставился в потолок. Его пальцы трепали края рукавов, а сам он выглядел опечаленным и взволнованным.

— Вы упускаете из виду все, кроме своей цели. Вы были бы отвратительным главнокомандующим или правителем только потому, что даже не замечали бы потери, затраченные ресурсы и усилия. Разве вы не понимаете, что нельзя перебороть все проблемы и тяготы жизни одним лишь упрямством? Как бы сильно вы чего-то ни хотели, вы не сможете это получить, если просто будете круглые сутки биться головой о неприступную стену… Иногда у меня возникает ощущение, будто вы генерал, который вместо осады просто встал у ворот и стал биться о них головой, надеясь, что рано или поздно они откроются благодаря вашим усилиям! Если бы эта логика работала во всех ситуациях, неужели все люди не были бы счастливы?

— Это так и работает, Оанн. Люди, которые не смогли головой пробить вражеские ворота, – недостаточно долго и упорно бились, – с усмешкой ответил Нуска и закрыл глаза. Не дожидаясь, пока Оанн снова начнет его ругать, он добавил: – Я такой, Оанн. Все, что есть в моих руках, все, чего я добился, – я получил, пока без остановки, ежедневно, под дождем, снегом и палящей звездой бился головой о вражеские ворота. Есть те, кому все падает в руки. Есть и те, кто пугаются, увидев в руках свои чаяния, и выбрасывают их. Я же ежедневно испытываю свое упорство и упрямство, и только таким способом добиваюсь желаемого. Оанн, я бы даже не стал лекарем по половым болезням в трущобах, если бы не выгрыз этот кусок собственными зубами. Меня лишили всего, что у меня было, а я, только благодаря упрямству, вернул в тысячу раз больше утраченного. Не тебе меня ругать и судить. Ты не был в моей шкуре.

— Зато я был в своей, – хмуро отозвался Оанн и закрыл глаза. – Может быть, вы в чем-то и правы, но… не все люди способны пробить ворота головой. Кто-то раньше упадет в обморок от сотрясения, кто-то – погибнет от пущенной с вражеской стены стрелы. И я боюсь, что когда-нибудь это случится именно с вами.

Нуска задумался на секунду, но затем все же кивнул:

— Такое со мной случалось и может случиться снова, но до тех пор, пока я могу стоять на ногах, я буду биться о закрытые ворота. Даже если у меня ничего не получится, мне не в чем будет себя упрекнуть, ведь я сделал все, что было в моих силах.

— Почему же вы столько лет терпели свое положение в Сонии и несколько месяцев – в Хаване?

На секунду лицо Нуски стало мрачным. Он открыл глаза и тихо ответил:

— Потому что если начну биться, то уже не остановлюсь. А страшнее всего – начинать, будучи уверенным в своем проигрыше. Я упрямый, но не настолько храбрый, Оанн.

Все это было сказано вскользь, между прочим, но Оанн понимал, что Нуска сейчас был предельно честен. Потому он осторожно поинтересовался:

— Это значит, что, выбрав путь, вы никогда с него не свернете?