Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 164 – Лоис МакМастер Буджолд

— Что? – Идрена выпрямилась, хотя и продолжила держать дочь за плечи.

Пенрик с улыбкой шагнул вперед, осознавая, что первыми его словами предполагаемой теще едва ли должны стать: «Раздевайтесь, быстро!»

— Я очень рад познакомиться с вами, мадам Гардики. Я… – Он поспешно отбросил все сбивающие с толку и не относящиеся к делу титулы, – друг Никис, Пенрик.

Никис посмотрела на него.

— Да, – согласилась она. – Так и есть.

Мадам Гардики одарила его растерянной улыбкой, напомнив Пену о фальшивой сердечности, с которой они обошлись с мастифами Ксарре. Он положил на умывальник очки, кинул на кровать свой мешок, выбрался из драпировок и снял с шеи синий шарф.

— План такой: мы с вами меняемся одеждой. Вы идете с Никис. Две паломницы вошли – две паломницы вышли. Я остаюсь в вашей камере и притворяюсь вами так долго, как только смогу.

— Но как вы выберетесь?

— У меня есть план.

Нет у тебя никакого плана, фыркнула Дез. Дальше – сплошная импровизация.

— Он справится, мама, – сказала Никис.

Пен надеялся, что воодушевляющая уверенность в ее голосе была настоящей.

— Он?.. О.

Она отступила на шаг, а он продолжил раздеваться, сняв пояс и стянув через голову платье. С учетом скромного свободного платья Ручии они не стали возиться с накладной грудью. Пен уже разделся до нижнего белья, когда сообразил, как странно выглядит со стороны. Небесно-голубые глаза сверкают на красном лице, на затылке – черный пучок, на груди – золотистая поросль, коричневые руки и голени – но молочно-белые бедра и торс.

К счастью, Никис взяла на себя задачу уговорить мать раздеться.

— Все в порядке, мама. Пен – целитель.

— Да, а я – жена военного, но никогда не видела ничего подобного. – Судя по всему, план побега не вызвал у нее вопросов – в отличие от Пена. – Говоришь, целитель? Он выглядит слишком молодо.

— Мне почти тридцать один, – сообщил Пен, дожидаясь возможности вручить ей свою одежду. Его туловище было уже и длиннее, но седонийский стиль это допускал. Никис раздела мать до нижней рубашки и кинула Пену ее платье, в ответ забрав платье Ручии.

В пятьдесят Идрена Гардики оставалась привлекательной женщиной; очевидно, в двадцать она была ослепительной красавицей. Неудивительно, что старый генерал увлекся ею. Не говоря уже о юном офицере Родоа до него. В распущенных черных волосах виднелось всего несколько седых прядей, а Пен не снимал с головы драпировку, и потому с подменой не должно было возникнуть проблем. Завязать волосы в пучок – секундное дело. И, по крайней мере, они угадали с цветом кожи. Черты Идрены были более резкими, чем у Никис, пусть и не такими, как у Пена, но зеленые очки многое скроют. Лиф платья Ручии будет пышнее, но не намного. Даже в сабо Идрена окажется на пару дюймов ниже Пена, но если им удастся по пути к выходу избежать встречи с двумя служительницами, что приветствовали их на входе, и они наймут другого погонщика осла, чтобы спуститься вниз, все получится. Пен старался говорить как можно меньше. Сверить, сверить, сверить…

— Расскажите мне о том, как проходил ваш день, мадам Гардики. Я должен знать, чего ждать.

— Преимущественно в страхе и скуке. Я провела здесь три недели – отмечала дни на стене в незаметном месте, за кроватью. Пятеро богов, Никис, как тебе удалось так быстро сюда попасть?