Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 161 – Лоис МакМастер Буджолд

И не нужно, дитя.

Никис задрожала, не понимая, чья это мысль.

Госпожа. Я не грешу против Тебя и не нуждаюсь в Твоем прощении. Я здесь, чтобы совершить сегодня то, что положено дочери. Я кладу свой поступок как подношение к Твоим ногам, потому что мы должны отдавать богам самое лучшее, что в нас есть.

Во мне нет оскорбления Тебе.

И она осознала, что это правда.

Пенрик со вздохом перекатился и сел. Его лицо стало встревоженным.

— Почему ты плачешь? – прошептал он.

— Я плачу? – переспросила Никис. Вытерла щеки и поняла, что они мокрые. Вода Дочери, отданная обратно. Ее голова и сердце были переполнены чем-то совсем иным, нежели прежде. – Все в порядке.

— Я могу взять…

Она поймала его руку и поднесла палец к его беспокойным губам.

— Нет. Все действительно в порядке. Теперь мы можем идти. – И она повторила ему его собственные слова: – Все будет очень хорошо.

На этот раз она поднялась первой и помогла подняться ему.

Дез тоже плакала. Изнутри и снаружи Пена окружали плачущие женщины. Это было ужасно.

Реакция его демона хотя бы была знакомой по их прежним случайным встречам с чем-то подобным. Или Кем-то подобным. Демоны боялись богов – единственной силы, которая могла их уничтожить. Дез просто испугалась. Или не просто. Интересно, что она не свернулась в тугой клубок внутри, как делала обычно. Если бы у нее имелось тело, помимо его собственного, он бы представил, что она лежит ничком, раскинув руки на плиточном полу и спрятав лицо в позе униженного подчинения.

Никис… была совсем другой. Что бы с ней ни произошло, страхом тут и не пахло. Что само по себе пугало.

Она не хватала ртом воздух, не всхлипывала и не тряслась, но из уголков ее темных глаз продолжали течь тонкие струйки воды. Пен встревоженно увел ее на скамью в тени колоннады, как можно дальше от источника и его смотрительницы. Нахмурившись, та с любопытством следила за ними, но потом ее отвлекло появление женщины с четырьмя дочерями, по-прежнему перевозбужденными от радостной встречи с собаками.

Пен вытянул руку над плечами Никис и нерешительно замер, готовый предложить утешение, если она того захочет. Очевидно, она хотела, потому что нырнула в его объятия, вцепившись руками в драпировки. Не как влюбленная, а как утопающая.

— Что ты попросила у богини? – прошептал Пен.

— Ничего. – Она покачала головой. – Я сделала подношение. Наверное.

Как учили Пена, у молитвы имелось пять предназначений: служение, прошение, благодарность, прорицание и искупление, из которых прошение и прорицание были самыми частыми – и самыми тщетными. С возрастом все большую значимость приобретало искупление. Так о каком служении или благодарности шла речь?

— Что ты почувствовала?

— Не могу сказать.

— Слишком сложно? Или слишком личное?

— И то и другое. – Она отвернулась. – Я не могу ничего утверждать. Приписывать себе заслугу. Возможно, мне просто напекло голову.

Пен пощупал ее лоб, затем свой собственный. Оба были одинаково теплыми в этот ясный день, и он понадеялся, что Боша отыскал хорошую глубокую расщелину.

— Как я однажды сказал человеку, пережившему сходный опыт, не отрицай богов. И тогда они не станут отрицать тебя.

Она подняла голову, изумленно приоткрыв губы.

— Ты мне веришь?

— Мне не нужно верить. Я знаю. А точнее, Дез это видела. Сейчас у нее приступ внутри. Это пройдет. С ней такое бывает.