Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 150 – Лоис МакМастер Буджолд

— У вас здесь не хуже, чем в аптеке, – сказал Пенрик, озираясь.

Никис полагала, что он может об этом судить.

— Да, – весело откликнулась Танар. – Я впервые увлеклась этим искусством, когда заставила Суру показать мне, как он готовит свои, хм, лекарства. Потом я преследовала Караджи, пока та не показала мне, как готовит все-все краски для пряжи и ткани. Потом мама разрешила мне учиться у настоящего аптекаря – она приходила раз в неделю на протяжении почти трех лет. И потому я могу приготовить любое лекарство для нашего дома. Лучше, чем Сура.

Тот поднял бровь, соглашаясь – гордый учитель? – и Танар довольно тряхнула головой.

Улыбка Пенрика почему-то стала вымученной.

— Готовить вы тоже умеете?

— О да. Матушка согласна, что я должна освоить все, что только смогу. Потому что, даже руководя слугами, ты должен понимать, что они делают. И кто знает, чем придется заниматься жене офицера?

— У жены генерала, без сомнения, будет подобающая помощь, – заметил Боша, словно повторяя аргумент из прежнего, бесплодного спора.

Никис рассмеялась.

— Так думают все. Полагаю, Танар лучше понимает, что к чему.

— Матушка заключила со мной сделку, – объяснила Танар. – Она наймет мне наставника по любому предмету, какой я выберу, а я, в свою очередь, буду изучать ее бухгалтерию, которая мне не нравится. Все получилось как нельзя лучше. За исключением подковывания лошадей.

— Подковывания лошадей? – переспросила Никис.

Даже она не слышала этой истории. Боша, который, очевидно, слышал, прикрыл рот рукой.

— У нас был очень терпеливый старый пони и очень терпеливый старый кузнец, но даже они к вечеру потеряли терпение. Не думаю, что смогу подковать лошадь, но готова биться об заклад, что, если моя лошадь когда-нибудь потеряет подкову, я смогу прибить ее на место так, что бедное животное не охромеет. Хотя бы это. – Она огляделась. – Но больше всего мне нравится мастерская.

Никис велела Пену разжечь печь. Они с Танар надели фартуки и принялись смешивать образцы красок. Потом заставили Пена сесть на табурет и снять рубашку, проверяя краски на его коже, пока не добились оттенка, близкого к коже Никис. Пока Танар готовила краску для кожи в большем объеме, Никис, уже занимавшаяся этим прежде, принялась втирать чернильно-черную краску в распущенные волосы Пенрика.

— Какая жалость, – пробормотала Танар, глядя через плечо на это занятие.

— С тех пор как я оказался в Седонии, мои волосы столько раз перекрашивали, что я удивлен, как они еще не выпали, – со вздохом сказал Пенрик. – Возникает соблазн побриться наголо в целях самозащиты.

— Даже не думай, – сказала Никис и дернула за прядь, забыв, что ей должно быть все равно. Пен, мерзавец, заметил это и подавил улыбку.

— С моим закрепителем эти краски выдержат несколько дней мытья, – сказала Танар. – Будьте аккуратны и не испачкайте ими что-нибудь заметное.

Когда они приступили к обработке кожи, Танар и Боша скрылись за дверью, ведущей на галерею. Никис, пытаясь не думать об этом предлоге прикоснуться к Пену, покрасила его лицо, шею, руки и плечи, а потом принялась за длинные ноги, продвигаясь от ступней к коленям.

Пен сглотнул. Никис приготовилась услышать неведомо что – как только ему взбрело в голову заявить, что он ищет ее расположения? – но он внезапно спросил: